Она была чуть больше тех, что в коридоре буйных, и кровать здесь была шире, но по-прежнему сложена из досок. Только сейчас я заметил, что в этих камерах нет ни раковины, ни туалета.

«Да что за условия, в самом деле, куда мне гадить, под кровать?!»

Теперь время шло еще медленнее. Раньше я хотя бы мог посмотреть на цифры в телефоне, а сейчас и это невозможно сделать, ведь телефон благополучно изъяли.

«Должны же нас выводить на обед, прогулки или что там еще, что есть в тюремном распорядке дня. Остается подождать, а когда будет возможность – переговорить с кем-то из охраны. Я так и сделаю, в конце концов, сейчас я уже буду в роли заключенного, а не беглеца, так что шансов добиться внимания немного больше».

Я сидел и размышлял обо всем, что случилось: о том, как я здесь оказался, о странном видении, которое пришло мне, когда я был без сознания, о том, где сейчас Максим.

«Может, его уже поймали и обнаружили мою пропажу? Черт, эта тюрьма такая огромная, что найти здесь кого-то среди тысяч камер просто нереально».

Желудок урчал, должно быть, время ужина.

– Эй, э-эй, сосед, слышишь?! – Я подошел к углу камеры и начал подзывать странного типа.

– Я не хоч-у-у-у с тобо-о-о-й разгова-аривать… – проблеял он тихонько в ответ.

– Когда ужин?

– Какой ужин, псих, ты, видно, действительно псих.

– Слышь, ты меня уже задолбал со своими психами, скажи нормально, когда тут кормить будут?

– Никогда.

От такого ответа я опешил – он, верно, шутит.

– Что значит – никогда?

– Никогда – значит никогда, ты что, тупо-о-ой?

– И что, тут с голоду подохнуть, что ли?!

– Хы-хы-хы, хорошая шутка, спасибо. – Он издевательски хихикал.

– Да какая еще шутка, я ни хрена не понимаю, что вообще происходит? Почему тут в камерах нет ни туалета, ни матраса?

– А зачем они тебе?

Этот придурок раздражал сильней, чем дождь в декабре.

– Что за дурацкие вопросы, я как должен жить в таких условиях?

– Жить нужно было ра-аньше, ты свой шанс профу-укал. – Эти слова звучали несколько иначе, в них присутствовала какая-то горечь, невероятная тоска, отчего мне еще больше стало не по себе.

– Что это значит?"

"– То-о-о и значит, то и значит! Не в тво-е-е-м положении думать о туалетах и матра-а-асах, не бойся, с новичками всегда-а-а-а так, годик-другой, и ты все осознаешь, пойме-ешь, что невозмо-о-жность га-а-дить – это еще не самое стра-а-ашное. Тебе не нужно е-есть, спа-ать, теперь все-е-е, что тебя должно волнова-а-ть, – это четыре стены, они – тво-ой дом, они – твои-и друзья, хи-хих. – От этого жуткого тона и противного голоса волосы на спине вставали дыбом.

«Мне нужно выбираться, срочно!»

Тут я заметил какое-то движение на лестнице. Кто-то поднялся и идет в сторону наших камер.

Я подошел к решетке и начал пытаться разглядеть, кто там.