Густой туман, обволакивающий все вокруг плотным пуховым одеялом, явно поредел. Вытоптанная дорога просматривалась метров на двадцать вперед. Вдалеке, среди высокой травы, стояли одинокие сухие деревья, небрежно растопырившие мертвые ветви, словно опустевшие кровеносные сосуды. На горизонте проглядывался деревенский маяк из красного кирпича – церковная башня, отсеченная наполовину туманом, парила в воздухе, безмолвно призывая идти в ее сторону.

– Погодка налаживается? – попытался я завязать разговор с сопровождающим.

Но, как и следовало ожидать, он смолчал. Деревня, лесок – все стало просматриваться немного лучше, и я смог более детально изучить местность и оценить масштаб разрухи и уныния, царящий вокруг. Вечно живая стройка не была исключением. Я увидел десятки различных бригад с суровыми надзирателями тут и там. Они молча возводили стены своей собственной тюрьмы – какая грустная ирония.

И снова в коридоре мы пошли по иному пути. Повороты, распутья, новые цифры на стенах, и вот мы выходим в том же крыле, что и в прошлый раз, а у платформы уже ожидает припаркованная вагонетка. Охранник набирает код, и мы мчимся через бескрайний изолированный от всех мир, да так быстро, что я не успеваю рассмотреть цифры на платформах, а в голове мелькает красная морда Толика, которая говорит о том, что в Кулаево нет никакой тюрьмы.

Вагонетка со скрипом затормозила на моей станции, охранник остался внутри, а я пошел в сторону своей бытовой комнаты.

«Попью чайку, покурю, и за дело».

Я шел по тюремному коридору мимо сваренных мной решеток, как вдруг мое боковое зрение заметило в одной из пустых камер сидящего на нарах человека. Я остановился, сделал два шага назад и посмотрел туда, где, как мне показалось, он сидел, но камера была пуста.

«Вечно здесь какая-то хрень мерещится».

Мне, честно говоря, надоели все эти странности, хотелось просто работать и не забивать голову играми разума.

Я дошел до бытовки, переоделся, выпил крепкого черного чая, положил в карман новую пачку сигарет и, схватив весь необходимый инструмент, направился туда, где закончил в субботу."

"Еще на подходе я заметил человека, стоявшего на корточках и перебиравшего прутья. Сначала я подумал, что это Витя, но чем ближе я подходил, тем очевиднее становилось, что этот персонаж мне не знаком. Он будто не обращал внимания на меня, даже когда я подошел вплотную и уставился на него.

– Хорошие прутья! Очень хорошие, ни одного слабого места. – На его руках были какие-то коричневые кожаные перчатки, он крутил и осматривал каждый пруток.

– Угу, – согласился я и, поставив на пол инструмент, достал пачку сигарет и открыл ее.

Тип не спешил подниматься, продолжая свой осмотр.

– А где Витя? – спросил я, прикуривая.