– Прошу прощения, Олег. Я служу Господу Богу, как служили мой отец, мой дед и отец моего деда – и так до седьмого колена. Моя судьба была известна с рождения. Я, как и все мои предки, должен был служить Богу нашему, Царю Небесному. Защищать людей от зла, помогать и искать правильные пути, быть рядом в радости и особенно в горе, встречать и провожать души. Так я делаю и по сей день. Встречать и провожать, правда, больше некого, но я слежу за лесом.

Я вопросительно вскинул бровь и отхлебнул уже немного остывшего яства.

– Этот лес, – он показал рукой на стену, – существует здесь уже бог знает сколько лет. Тысячу, может, две, я, честно говоря, не знаю. Но мой дед говорил, что он был здесь еще до рождения Сына Божьего – Иисуса Христа. – Мужик перекрестился. – Так вот, раньше за лесом было кладбище – святое место, – где веками покоились наши предки. Как только я пошел, мои отец и дед брали меня в чащу. Они знали лес как свои пять пальцев. Всю жизнь они искали и лечили захворавшие деревья, сажали новые, тушили лесные пожары.

– А откуда взялась тюрьма?

– Тюрьма появилась во времена моего прадеда. Кладбище перенесли в чащу, не спрашивая ни у кого разрешения, но, слава богу, отнеслись к этому делу с полагающейся аккуратностью и уважением к семьям. Место под строительство они выбрали не случайно. Эти деревья – защита нашего мира от мира духов, говорили отец и дед.

Тюрьма строилась, многих мужиков тогда приглашали на работу, платили хорошо – рублями. Но только никто из тех, кто уходил, не возвращался, но и это была не беда. Их семьи жили лучше других, а значит, в плохие времена многие жертвовали собой, чтобы дети росли в сытости и в здравии. В войну многие, не желая погибать на фронте, отправлялись работать в тюрьму, и тюрьма принимала всех. Но потом, когда половина деревни так и не вернулась, было принято решение не отправлять туда людей.

Он замолчал, затем встал, принес пару больших досок и, кинув их в костер, продолжил:

– Но бывало, что из леса выходили люди. Только не люди это были вовсе, а души. Души убийц, насильников, воров. Кто-то прорубал им просеки в чаще и давал специальные накидки, защищающие от силы леса. Мы старались эти просеки засаживать новыми деревьями, но они появлялись снова. Видимо, кто-то специально устраивал эти побеги. К нам стали заявляться всякие… Они обвиняли нашу деревню в том, что мы выпускаем заключенных, что мы устраиваем эти побеги. Я пытался объяснить этим людям, что моя задача – оберегать деревню, а не разрушать ее. Но им было все равно. Когда люди поняли, кто приходит из леса, они ужаснулись. Начали собирать свои вещи и уезжать. Потом был массовый побег. Говорят, кто-то из деревни прошел сквозь чащу, добрался до тюрьмы и открыл дверь, через которую вышли полсотни душ.