— Красиво здесь у вас, — произнес Тимофей, осматривая жилье.

На стене, как заведено, висели фотографии родственников и хороших знакомых. Трое в военной польской форме, спрашивать об их судьбе Романцев не решился. Наверняка где-то воюют.

— Красиво… Никуда не хочу отсюда уезжать! А вот ваша кровать. Можете располагаться. На ней мягко, — как-то уж слишком красноречиво улыбнулась хозяйка.

Тимофей посмотрел на кровать с панцирной сеткой и металлическими спинками, стоявшую в самом углу комнаты. Кровать высокая, с двумя перинами. В центре на атласном узорчатом покрывале — аккуратная пирамида из подушек.

Самая маленькая, расшитая красными и желтыми цветами, венчала это сооружение.

— Вам будет очень мягко, — произнесла хозяйка, широко улыбнувшись.

Голос ее был приветливым и обволакивающим.

— Даже не знаю, как и поступить, — очень серьезно произнес Романцев. — Чтобы прилечь, мне придется разрушить всю эту красоту.

— Не переживайте, построю заново. Мне это не сложно. Отдыхайте. — Женщина направилась к выходу, виляя бедрами. Прежде чем притворить за собой дверь, она весело проговорила: — Если будет трудно уснуть, дайте мне знать.

— Непременно, — хмыкнул Тимофей Романцев.

Некоторое время капитан слышал в гостиной ее смех, а еще через минуту ее голос прозвучал на улице — панночка с кем-то здоровалась.

Тишина. Покой. Самое время написать письмо жене. Покаяться в неожиданном отъезде. А еще написать о том, как она ему необходима, особенно сейчас, и как греет душу ее нежное тепло.

Он вытащил из полевой сумки листок бумаги и стал писать:

«Милая моя Зоя!

Извини, что не сумел проститься с тобой должным образом, но мне нужно было срочно уезжать. Наверняка ты заметила, что я приехал в скверном настроении, на то у меня были серьезные причины.

Спасибо тебе за то, что ты поняла мое состояние и ни о чем не расспрашивала. А теперь я сам хочу написать тебе обо всем как есть. Без утайки.

На фронте я встретил замечательную девушку, ее звали Татьяна, с которой я был знаком еще до войны и которая была мне дорога. Нас много связывало в довоенной жизни: мы оба из Ленинграда, жили по соседству. Оказывается, все это время она меня любила, признаюсь, я тоже ее не забывал. Но никогда не думал, что повстречаю ее вновь.

Но так сложилось, что мы встретились… Она работала военврачом в полевом госпитале.

Каждую свободную минуту мы старались проводить вместе. Не знаю, что со мной произошло, но я не мог ни о чем думать, кроме как о ней. Между нами произошла близость… Это случилось как-то естественно, само собой, как продолжение той дружбы, которая прежде нас связывала.

Если ты спросишь меня, сожалею ли я об этом, то отвечу тебе честно — мне было хорошо с этой женщиной, в тот момент я растворился в ней без остатка.