Что за напасть его одолела! Как же ему вырвать эту занозу! Думал, вернется на фронт, все пройдет, все уляжется, да не тут-то было, не отпускает.

Щербак, как и многие другие, ушел на фронт в сорок первом добровольцем, через три недели после свадьбы. Кто бы мог тогда подумать, что война затянется в многолетнюю кровавую бойню, что немецкие войска будут стоять под Москвой. И что он сам, оказавшись в окружение подо Ржевом, будет считаться погибшим. Едва выбравшись из одного окружения, тотчас попал в другое. Добрался до своих в составе небольшого отряда только в октябре сорок первого года. Вряд ли кто верил тогда в его воскрешение, да и он сам воспринимал спасение не иначе как чудо. Вроде бы не верующий, креста не носил, иконы не целовал, однако сумел уцелеть в таком аду, из которого, казалось, и выхода другого нет, кроме как умереть. В какой-то момент Богдан даже сам поверил в свою неуязвимость, пока однажды его не контузило взрывной волной от взорвавшегося рядом снаряда.

Но по-настоящему его убила Настя, когда на его письмо из госпиталя написала ответ, что вышла замуж после того, как на него пришла похоронка. Чтобы не умереть от горя, решила не оставаться одной. Человек, который сейчас находится рядом с ней, пусть и не заменил бывшего мужа, но помог почувствовать себя живой и необходимой.

Выписавшись из госпиталя, Богдан получил пятидневный отпуск. Немного, конечно, но вполне достаточно, чтобы навестить родных, одним глазком глянуть на бывшую суженую. А потом и в обратную дорогу можно.

Уже подходя к дому, Щербак укрепился в желании вытряхнуть из мундира нового муженька (наверняка какой-нибудь тыловик) своей бывшей жены. Вытащить во двор и там без свидетелей поговорить с ним по-мужски. Богдан даже представил, с каким затаенным испугом на него будет таращиться поверженный враг."

"Но вместо этого рядом с Настей он увидел молодого мужчину в гимнастерке, тяжело опиравшегося на трость. Шел он неуверенно, как бы пробуя перед собой землю, и, только убедившись в ее прочности, неловко подгибал покалеченную ногу и тяжело совершал следующий шаг. На левой стороне груди у него были два ордена Боевого Красного Знамени, в петлицах — танк. На правой стороне груди — две желтые полоски за тяжелое ранение.

Почувствовав на себе направленный взгляд, мужчина посмотрел на Богдана и, признав в нем фронтовика, приветливо улыбнулся.

Настя, готовая в любой момент броситься на помощь мужу, внимательно следила за неуверенными шагами танкиста и не заметила постороннего. Богдан был благодарен случаю, что бывшая жена так и не заметила его застывшую в смятении фигуру.