Повезло просто…

— А где настоящие окопы?

— Где-то метров за пятьсот отсюда.

Старшина вытащил карту и пометил на ней ложные окопы.

— Возвращаемся назад, нужно передать эти сведения в штаб.

Ползком добрались до густых зарослей, за ними, распрямившись в рост и соблюдая осторожность, направились к радисту.

Затаившись под кустом, Калмыков посматривал по сторонам. Автомат наготове, лицо сосредоточенное — того и гляди, полоснет очередью по любому, кто выйдет из чащи. Строев ухнул филином, Калмыков опустил автомат.

— Долго вас пришлось ждать, товарищ старшина, я уже переживать начал.

— Если бы что-то случилось, ты бы выстрелы услышал. Неужели думаешь, что нас без боя можно взять? — заметил Щербак.

— Кто знает, как там может получиться. Война штука такая… На ней всякое случается.

— Давай рацию распаковывай, передавай в Центр: в квадрате семьдесят один обнаружена ложная огневая позиция. Немцы роют неглубокие окопы, устанавливают фальшивые ДОТы и блиндажи. Готовят для нашей пехоты ловушку. Место, по всей видимости, пристреляно артиллерией и минометами. Постарайся в эфире не задерживаться, чтобы нас не засекли.

— Есть, товарищ старшина! — бойко ответил младший сержант и снял со спины ранец с рацией. Вытащив из кармана блокнот, быстро зашифровал сообщение.

Щербак глянул на небо. Хмурилось. Солнце, ясное всего лишь час назад, теперь скрывалось за серой пеленой. Не исключено, что будет дождь. Для разведчика лучшей погоды не придумаешь: размоет все следы, выбираться будет сподручнее.

Надев наушники, радист повертел ручкой настройки — в ушах раздался треск. Отыскав нужную волну, передал позывные и, дождавшись ответа, принялся быстро передавать шифрограмму.

Где-то совсем далеко, проникая сквозь лесной массив, послышалось всхлипывание паровоза. Ветер метался среди деревьев, шумно теребил кроны. Мерно, напоминая работу дятла, издалека доносились удары молотка. Невыносимо хотелось курить, но Щербак взял за правило: табак с собой не брать. Курево — вещь заразная, прилипчивая, может отвлечь и расслабить, а нервы в рейде должны быть обнажены, как оголенный провод, чтобы яснее чувствовать ситуацию. Вот вернемся, можно будет курить хоть до одури!

Богдан с некоторой завистью посмотрел на некурящего Строева. Тот даже не подозревал, каким мукам сейчас подвергается старшина.

— Все, передал, — объявил радист, снимая наушники.

— Ждем ответа.

Вынужденное ожидание — время, когда есть возможность поразмышлять, подумать о приятном, но в голову лезла только одно: Настя! Сердце вдруг защемило, словно в самую его середку попал осколок. Вот он зашевелился, закровоточил, мешает вздохнуть полной грудью.