Позапрошлой ночью дивизионные саперы-разведчики на этой полосе обезвредили двадцать четыре мины: вывернули взрыватели, а сами мины оставили на месте. Утверждали, что вывели даже определенную закономерность: немцы установили мины в шахматном порядке. Возможно, что так оно и есть: фрицы народ педантичный, любят порядок, и, если предположения саперов верны, поле можно будет разминировать даже без минной карты.

С шуршанием над головой пролетел снаряд и, воткнувшись в разбитую самоходку, рванул так, что машина подпрыгнула. Старшина кожей почувствовал жар взрывной волны и невольно присел.

Тут же в бруствер, расщепляя его в куски, заколотили пули от тяжелого пулемета. «Этого еще не хватало», — невесело подумал Щербак.

— Вы бы поберегли себя, товарищ старшина! — крикнул ему сержант-наблюдатель, прислонившийся плечом к дощатой стенке окопа.

— Обойдется, — отозвался Щербак и заторопился дальше.

Он прошел мимо глубокого окопа, в котором стоял тщательно замаскированный латаный-перелатаный танк «Т-34». Открытого боя ему не выдержать — будет подбит первым же снарядом (уж сколько бед пришлось на его горемычную броню), а вот палить из укрытия, зарывшись по самый ствол, для него — в самый раз.

Вот и блиндаж начальника разведки полка — небольшой, но очень крепкий: рельсы в два ряда укреплены огромными булыжниками, а сверху еще насыпан трехметровый слой земли. Просто так до жильцов не добраться. Будь такой у бойцов, они чувствовали бы себя куда увереннее. Вот только на первой линии такой блиндаж не построить — немцы не дадут! Спрятались от пуль в окопе или землянке — и на том спасибо.

У входа, как и положено, — часовой. Начальство не любит незапланированных визитов.

Уставившись на старшину, боец не спешил отступать от двери, смотрел на подошедшего прямо и спокойно — пусть сам скажет, по какой надобности явился.

— Майор Карнаухов на месте? Он меня вызывал.

— Здесь. Он вас ждет, — часовой сделал шаг в сторону.

Старшина толкнул дверь, обитую жестью, и вошел в уютный блиндаж. Под потолком ярко светила лампочка, работающая от аккумуляторов; в углу разместилась сколоченная из досок тумбочка, на ней патефон, здесь же лежала стопка пластинок; на деревянной стенке красовался плакат с Клавдией Шульженко.

Майор сидел за столом и потягивал чай из закопченной кружки. В небольшой стеклянной вазочке лежало смородиновое варенье, рядом — каравай хлеба.

Щербак бодро вскинул руку:

— Товарищ майор, старшина Щербак по вашему приказанию прибыл.

— Прибыл, значит, — как-то недобро произнес начальник разведки полка. — Проходи. Садись. — Щербак сел подле стола и выжидающе глянул на майора.