В один из перерывов ее, как всегда, утянули в каптерку, после первого же удара она упала на пол, закрыла глаза – но больше ударов не последовало, зато послышалась возня, приглушенный стук упавшего рядом тела и женский стон, а потом громкий мужской голос:

– Совсем охренели, суки? В карцер захотели? Организую! Встать! И вон отсюда, чтобы через минуту никого в цехе не было!

Кристина слышала, как рядом с ней с пола кто-то поднимается, как раздаются быстрые шаги, удаляющиеся от каптерки.

– А ты что разлеглась? Цела? – продолжал мужской голос, и Кристина поняла, что этот вопрос относится к ней.

Она медленно, с опаской открыла глаза и увидела его.

У двери стоял такой красавец, что у Кристины перехватило дыхание.

– Цела, спрашиваю? – Он опустился на корточки и взял ее руку в свою, прижал запястье пальцами, считая пульс, и Яна ощутила запах туалетной воды и сигарет. – В санчасть пойдешь?

– Н… нет… – выдохнула она. – Все… все… в порядке…

– Да уж вижу я порядок этот. За что бьют?

Кристина еле слышно назвала номер статьи, и незнакомец покачал головой:

– Жестко… но по-человечески понятно.

Она опустила голову – вот и он тоже ничего не понял, даже не дал объяснить.

Сильные пальцы взяли ее за подбородок:

– Но даже человеческие понятия не отменяют того, что постоянно наказывать за содеянное нельзя. Я это пресеку. Мне в отряде бардак не нужен. Но ты и сама овцой не будь, срок длинный, совсем сломают. Все, поднимайся, раз в санчасть не хочешь. Перерыв закончился.

Он легко поднялся, отряхнул невидимые пылинки с форменных брюк и вышел из каптерки.

Кристина тоже встала, поправила сбившуюся косынку и обреченно пошла в цех, предвкушая, как после смены на ней отыграются товарки."

"Но, к ее удивлению, никто и бровью не повел – все привычно занимали места за машинками, и через минуту от их стрекота до нее перестали долетать какие бы то ни было звуки.

Ночью тоже ничего не случилось, Кристина почти до утра лежала в напряжении, ожидая ставших уже привычными побоев, но к ее кровати так никто и не подошел.

Утром, умываясь, она улучила момент и спросила у тети Зины – той самой дневальной, что объяснила ей в первый день причины такого поведения женщин, что же произошло.

– Ксанка сказала – Красопет им пригрозил, – шепотом сказала тетя Зина, наклонившись к умывальнику.

– Красопет?

– Да. Так девки старшего лейтенанта Зобова прозвали. Видела, какой херувимчик? Хоть сейчас на открытку.

– А почему к нему так прислушиваются?

– А ты не гляди, что он как с иконы. На самом деле зверь, каких мало. Если кто ему не приглянулся – сгнобит. Ни свиданок, ни посылок, и работа самая паскудная.

– Он что же… к заключенным пристает?

Тетя Зина уставилась на нее и даже рот приоткрыла:

– Сдурела? Да он нас за людей не считает! Конечно, нет.