Ладно, сейчас врача пришлю.

Дневальная, пожилая заключенная в темно-синем платье и зеленой кофте, все это время стояла, опираясь на швабру, и внимательно прислушивалась к разговору.

Как только дежурный скрылся за дверью, она шустро подбежала к кровати и, наклонившись к самому лицу Кристины, зашептала:

– Правильно, девка… вот так и дыши – сама упала. Иначе совсем искалечат. У «смотрящей» нашей, у Ксаны, мужик дочку убил… она здесь за то, что ему нож в горло воткнула, когда девочку задушенной нашла… так что за детей она очень злая…

– Я… никого не… убивала… – с трудом выворачивая слова, прошептала Кристина. – Это… несчастный случай… был…

– Все так говорят, девка.

– Я не все… я не хотела, чтобы он… я его любила… – Кристина почувствовала, как по щекам потекли слезы.

Плакать она не хотела, как не хотела вообще кому-то демонстрировать свою слабость, но слезы лились непроизвольно, а сил поднять руку и вытереть их не было.

Ее забрали в санчасть, но и там оказалось неспокойно.

Нет, здесь уже не били – опасались, но могли вывалить на кровать кашу за завтраком, разлить компот или суп, уронить на пол хлеб при раздаче. И все это с ясным взглядом и кривой ухмылкой – мол, так тебе и надо, сволочи.

Кристина терпела. За время, проведенное в камере, она ослабла морально, потому никак не могла заставить себя собраться и дать отпор. Ведь стоило только один на один пристально посмотреть в глаза любой из этих баб – и ее мучениям пришел бы конец, однако сил на это совершенно не было.

«Наверное, так надо, – вяло думала Кристина, в очередной раз пытаясь застирать в раковине залитую супом наволочку. – Я должна пройти через это, значит, пройду. Или совсем сломаюсь – или стану сильнее, другого выхода нет».

Через три недели она вернулась в свой отряд – и все началось сначала.

Если ее по какой-то причине не били ночью, то днем на работе – непременно, загнав в перерыве в небольшую каптерку, где хранилась готовая продукция швейного цеха. Били расчетливо, не оставляя следов.

Кристина даже перестала закрываться, перестала пытаться хоть как-то спрятать уязвимые места – понимала, что сопротивлением только ожесточает своих обидчиц.

Те и в самом деле быстро теряли интерес к неподвижно лежавшей на полу жертве, и с каждым днем избиения становились все короче – как будто били уже просто по привычке, потому что так надо, без особого желания.

Ночами, страдая от боли во всем теле, Кристина ожесточенно грызла угол подушки и старалась не дать воли слезам.

«Я так долго не вынесу, почки отобьют – все, считай, на всю жизнь инвалид».

А потом появился ОН. Спаситель в зеленой форме, красивый, сильный, властный.

Ну, так, во всяком случае, это увиделось Кристине.