— Я хочу избавить себя наконец от злого рока, который ведет меня и играет мной, как хочет! Любая смерть хороша, если она освобождает от несчастной, презренной жизни."

"— Отец, — возразил ему Халаф. — Вы же сами сказали, что надо покориться воле Всевышнего? Так вот какова ваша покорность! Почему вы так торопитесь предать себя смерти? Пусть будет моей заботой найти выход из этого ужасного места, если мы не смогли перебраться через эти пропасти все втроем. Отдохните ж немного, успокойте отчаяние, кипящее в вашем уме, а я тем временем отправлюсь на поиски. Я скоро вернусь!

И хан ответил ему:

— Ступай, сын мой.

Не беспокойся о нас, мое отчаяние скоро пройдет.

Юноша отправился искать дорогу через пропасть и, не видя нигде перехода, стал спускаться, огибая ту возвышенность, на которой он оставил родителей. Он уже не надеялся найти путь на равнину и от горя бросился на землю; с рыданием и стонами он дал волю тоске, умоляя небо помочь ему и облегчить участь ханской семьи. Потом он собрался с силами и опять поднялся, чтобы следовать тропинкой, которая была перед ним; она привела его к дереву, от которого виден был проход на равнину.

Под деревом бил чистый ключ. Халаф огляделся и обнаружил еще несколько деревьев, ветви которых были отягощены съедобными плодами.

Вне себя от радости, он бросился обратно по тропинке с радостным известием.

Тимурташ и Алмас, его престарелые родители, почувствовали себя на вершине счастья, когда сын сообщил им о своем открытии. Они усмотрели в этом несомненную благосклонность судьбы и уверовали в то, что их несчастьям скоро придет конец. Халаф отвел родителей к тому дереву, и они омылись в источнике и утолили жажду.

Потом юноша набрал спелых плодов, и, отведав их после длительного воздержания, Тимурташ и Алмас решили, что вкус у них восхитительный.

— О государь, — обратился затем Халаф к хану. — Видите, небо над нами сжалилось. Я умолял судьбу, чтобы она послала нам спасение свыше, — и вот мы спасены! Господь не остается глух к тем, кто полагается на его волю.

Три дня хан с женой и сыном отдыхали у источника; затем набрали в дорогу еще плодов и двинулись к равнине. Через некоторое время вдали показался город. Путники решили дождаться темноты и сделали привал вблизи городских ворот: они стыдились своего жалкого вида.

Не желая вступать в город при свете дня, Тимурташ и его семья расположились в тени какого-то дерева; через некоторое время к воротам подошел пожилой человек и также свернул к этому дереву. Он сел на землю рядом с ханской семьей.

— Как называется город? — спросил его Тимурташ, и старик ответил:

— Яик. Здесь начинается река Яик. Я вижу, вы пришли издалека, о странники? Вы не знаете Яика, столица нашего царства?

— Да, мы издалека, — подтвердил хан.