А я хотел сказать только то, что сказал – ты признала за кем-то первенство. Но ты, деточка, совершенно права – Матвей не создан для преподавания, его место у стола. Но, похоже, мы с тобой не в силах это изменить.

– Увы, – с горечью подтвердила я. – Ладно, спокойной ночи. Звони завтра.

– Ты отдыхай больше, а за клинику не переживай, у нас все в порядке."

"Разговор с Васильковым снова привел меня в уныние. Всякий раз, когда я думала о том, что Матвей отказывается вернуться в профессию, меня охватывала бессильная злоба. Он закапывал такой великий дар, что был ему дан, из упрямства и каких-то непонятных мне принципов.

Две комиссии признали его годным для продолжения хирургической деятельности, рука работала как раньше, ничего не изменилось. Но что-то произошло в сознании Матвея, что-то мешало ему преодолеть барьер. Сперва я думала, что дело в клинике – что там все напоминает о ранении. Но он не отказывался консультировать, приезжал раз в неделю и вел себя совершенно спокойно. Но когда я однажды попросила его ассистировать мне на сложной пересадке кожи, Матвей отказался наотрез, высказавшись довольно резко и обидев меня этим отказом. В памяти все еще был жив разговор о том, что я вроде как занимаюсь благотворительностью и из жалости предлагаю ему работу. Разумеется, это было не так, и, сомневайся я в нем хоть на секунду, ни за что бы не предложила, но Матвей упрямо продолжал считать иначе.

Иващенко сказал – посттравматический синдром, но я была не согласна. Наверное, я просто сама в какой-то момент передавила, слишком заострила внимание на проблеме, и Матвей, как самостоятельный человек, конечно, воспротивился.

Но мне было обидно – я потеряла хорошего врача, а пациенты моей клиники – хирурга, умевшего творить чудеса.

А потом мне снова позвонил отец. Я, еще не отойдя от разговора с Васильковым, поговорила с ним довольно сухо и, сказав, что больна, переадресовала с его просьбой к дяде Славе – все равно он там сейчас за главного. Положив трубку, решила, что надо все же предупредить заместителя, снова позвонила ему и кратко обрисовала ситуацию, попросив оформить все и не распространяться особенно среди персонала – ни к чему людям знать, что я устроила из клиники перевалочный пункт за границу.

НадеждаСентябрь

– Тебе не надо здесь оставаться, – настаивала Светка, когда мы уже стояли перед дверью квартиры.

– Куда я пойду? К вам – еще опаснее, наверняка туда в первую очередь наведаются, если станут меня искать.

– Давай номер в гостинице снимем, ты там поживешь, пока что-то решится. Денег я тебе дам.