– Уточни о чем, и я тебе все расскажу.

– Что ты нафантазировала себе по поводу наших отношений.

Сесилию словно в прорубь бросили. Со всего маха, без предупреждения.

Девушка растерянно кивнула, пытаясь собраться и не выдать чувства тревоги и боли, что стремительно завладевали ею.

Для него она – игра… Увлечение.

Нет, она себя к этому готовила. Знала, что так и будет…

И все же.

– Сесилия, – позвал он предупреждающе.

Сесилия выдохнула, но руку с его лица не убрала.

Главное – сдержанность, лесса Клади.

– Я не фантазировала. Я стараюсь максимально четко оценивать ситуацию. Что между нами? Любовная связь. Наверное, ее можно назвать интрижкой.

– Интрижкой?! – Алекс откатился от нее, чем немало удивил.

Дальше – хуже.

Его лицо исказила едва сдерживаемая ярость, которая, как считала Сесилия, поутихла.

Почему такая реакция? Чем она обусловлена?

– Для тебя это… Так, стоп! – Он провел рукой по взлохмаченным волосам. – Вот про то я и говорю. Что не время и не место… Но, черт, раз началось! Сесилия Клади, это никакая не интрижка! Это всерьез и на всю жизнь.

– На всю жизнь? – охрипшим от волнения голосом переспросила Сесилия, невольно приподнимаясь и опираясь на локти. Полностью сесть ей не позволяло тело Алекса, находившееся рядом.

– Да.

Ответил он и многозначительно замолчал, продолжая на нее смотреть.

– Подвинься, пожалуйста.

Ей необходимо было сесть.

Она кое-как уселась, забравшись на кровать с ногами, благо та была большого размера, что явно опять же не соответствовало описанию Алекса придорожной гостиницы.

– Все-таки вы, женщины, удивительные существа, – начал говорить Алекс, и что порадовало Сесилию – его тон смягчился. – Большинство из вас, стоит только мужчине прикоснуться к вам, поцеловать, уже начинает грезить о свадьбе и замужестве. Хотя нет, Сесилия, это ты удивительная. Потрясающая. Невероятная. В своем стремлении анализировать, привыкшая полагаться на себя и свой разум, ты даже не могла допустить мысли, что я в тебя влюблюсь.

Нет, лучше бы она лежала, потому что внезапно стены поплыли перед глазами девушки.

– Ты старательно не замечала моей заботы, моего внимания. Принимала за соучастие мое желание быть рядом. Постоянно благодарила непонятно за что. Ты хотя бы понимаешь, как тем самым меня злила?

– А ты? – выдохнула она. – Думаешь, меня не злил? Своим постоянным молчанием? Взять то же заклятье? Почему не рассказал?

– Я – мужчина. Ты под моей ответственностью. – Он упрямо сжал губы. На его скулах заиграли желваки.

– Ах да… Ну конечно. И поэтому теряйся, Сесилия, в тревогах и заботах, – фыркнула она, а у самой в голове билась лишь одна мыль – Алекс Бардок ей только что признался в любви.

Невероятно.

Нереально.

Восхитительно.

– Сесилия, я должен был разобраться сам.