Но тут же снова дернулась:

— А Анабель? Что будет с Анабель?

Бабушка ответила с невозмутимостью, которую в этом вопросе я никак от нее не ждала:

— На свете еще много принцев, дорогая!

Я увидела лошадь его высочества у нашего крыльца, и мое сердце снова ушло в пятки.

— Ну же, Маргарита, улыбнись! — потребовала бабушка. — Это всего лишь твой муж!

Мы вошли в гостиную, и я увидела взволнованного, мерившего комнату шагами Лэнса. Он обернулся на скрип открывшейся двери — лицо его было бледнее обычного.

Бабушка поприветствовала его высочество и сразу же удалилась, тактично притворив дверь с той стороны.

Мы с Лэнсом одновременно двинулись навстречу друг другу и так же одновременно замерли спустя мгновение.

Мне так много нужно было ему сказать! Но я не находила нужных слов — все они казались банальными и недостаточно нежными."

"— Ваш кузен месье д'Эрве будет выпущен на свободу завтра утром. Надеюсь, вы понимаете, что сделать это немедленно было невозможно — требуется оформить соответствующие документы.

— Благодарю вас, ваше высочество! — не знаю, почему я снова предпочла этот отвратительно-официальный тон.

— Он будет волен поселиться в любой части Асландии, кроме Мериды. Простите, если вам покажется оскорбительным это ограничение — я пытался убедить его величество, что оно ни к чему.

— Всё в порядке, — заверила я. — Антуан и сам ни за что не захотел бы остаться в столице.

— А вы? — голос его высочества дрогнул.

— Я? — я опешила.

— Если вы любите его, то, наверно, предпочтете отправиться в провинцию вместе с ним, — Лэнс покраснел.

Похоже, они с бабушкой решили свести меня с ума!

— Я люблю Антуана??? То есть, я, конечно, люблю его — как друга, как брата… О, Лэнс, как ты мог такое подумать?

Я всё еще не могла подобрать подходящие слова и посчитала, что одно решительное действие лучше тысячи слов. Я подошла к мужу (о, как приятно сейчас было думать о нём именно так!), привстала на цыпочки и, закрыв глаза, поцеловала его.

Он ответил мне и, если бы мы находились в наших апартаментах во дворце, то, думаю, столь сладкий процесс нашего примирения затянулся бы надолго.

— Если ты еще хоть раз попробуешь сбежать от меня, моя месть будет страшной, — с улыбкой пообещал Лэнс.

Он прижимал меня к себе так крепко, что я слышала, как бьется его сердце. А он наверняка слышал, как бьется мое. Они бились в унисон.

Эпилог

Вероник так нервничала, что, чтобы привести ее в чувство, мне пришлось на нее прикрикнуть. Я напомнила ей, что она не первая и не последняя выходит замуж, и ничего — все как-то переживали этот волнительный момент.

Полтора года назад его величество официально признал ее своей дочерью, и ее свадьба отмечалась с подобающим размахом. Хотя сами новобрачные, думаю, предпочли бы куда менее пышное торжество.