Ответ на него давным-давно открыл бы мне глаза. На самом деле Аристотель полагал, что подражание низким людям — это комедия.

И как я мог не догадаться об этом раньше? Как мог принять пустышку Анабель за ту, которая восторженно застыла на пороге нашей библиотеки?

Нет, я не собирался рассказывать о своем открытии отцу. Если он узнает, что моя истинная пара — Маргарита, — то не позволит нам развестись. А я не собирался удерживать ее силой. Я и раньше знал, а теперь лишний раз в этом убедился — никакая магия не могла быть сильнее настоящих чувств. Мне было только жаль, что эти чувства Марго испытывает не ко мне.

Глава шестидесятая, в которой Марго узнает правду

— Что ты здесь делаешь? — бабушка смотрела на меня с гневом и не выразила ни малейшего желания меня обнять.

Я знала, что она не одобрит моего бегства, и была готова к такому приему. Для нее любое нарушение правил приличия было преступлением.

— Я вернулась домой. Я, как и обещала, вышла замуж за его высочество и провела с ним целую ночь. Мне кажется, все были готовы к тому, что эта ночь станет не только первой, но и единственной, так что Ангулемам не в чем меня упрекнуть. И чем быстрее мы с его высочеством сумеем оформить наш развод, тем будет лучше для всех. К чему продолжать этот фарс? Несовместимость магий вполне могла быть обнаружена сразу же, как только мы оказались на брачном ложе. И чем быстрее его высочество разведется со мной, тем быстрее он сможет жениться на Анабель. Разве не об этом вы всегда мечтали?

Бабушка опустилась в кресло и вздохнула:

— Ты сообщила его высочеству, что собираешься оставить дворец? Нет? Я так и думала.

Я отошла к окну. У меня не было сил на то, чтобы спорить с ней.

— Надеюсь, ты помнишь, что сегодня его величество должен показать народу жену своего сына?

Ох, нет! И как я могла забыть об этом?

Но я упрямо тряхнула головой:

— Быть может, будет лучше, если народу сразу скажут правду — что брак не удался и подлежит расторжению?

— Подумай об его высочестве! — уже не сердито, а печально сказала бабушка. — Ты представляешь, каково ему будет выйти на балкон перед многотысячной ликующей толпой и заявить, что его молодая жена бросила его в первый же день после свадьбы? Сколько насмешек ему придется выслушать! А сколько упреков от членов королевской семьи!

Я представила Лэнса на балконе дворца — одного, униженного и осмеянного — и содрогнулась. Нет, я вовсе не хотела наносить ему такое оскорбление.

— Готова ли ты поступиться своей гордостью хотя бы на несколько часов? — спросила бабушка. — Не ради всех Ангулемов. Только ради Лорэнса.

Я ответила не сразу. Как я смогу снова встретиться с ним? Как посмотрю ему в глаза?

Теперь собственное бегство казалось мне вздорным ребячеством.