– Не то чтобы он вообще захочет меня увидеть…

Меня охватывает инстинктивное желание выследить этого человека и убедиться в том, что он никогда к ней не приблизится, но я затыкаю себя прежде, чем успею ляпнуть какую-нибудь глупость.

– Я не могу выбросить из головы мысль о том, что вдруг он такой же, как твой отец?

– В каком смысле?

– Вдруг он изменился? Может, он бросил пить?

Надежда в ее голосе разбивает мне сердце… ну, или то, что от него осталось.

– Не знаю… такое редко случается, – честно отвечаю я. Я вижу, как опускаются уголки ее рта, поэтому добавляю: – Но все же случается.

Может, он изменился… – Я в это не верю, но какое я имею право убивать ее надежду? – Я не знал, что ты думаешь о нем.

– Не думаю… точнее, не думала. Я просто злюсь из-за того, что мама скрывала это от меня… – говорит она, а затем, прерываясь на то, чтобы вытереть нос и лицо о мою футболку, рассказывает мне все остальное.

Только мать Тессы могла рассказать дочери о возвращении бывшего мужа-алкоголика, а потом сразу же предложить поехать за покупками. Я ничего не сказал по поводу того, что к ним приходил Ной, хотя это меня ужасно бесит.

Этот парень никак от нее не отцепится.

Наконец, немного успокоившись, она поднимает взгляд. Кажется, она выглядит лучше по сравнению с тем, какой я увидел ее на парковке перед домом, и мне хочется думать, что это потому, что она здесь, со мной.

– Ничего, что я приехала? – спрашивает она.

– Конечно… все нормально. Можешь оставаться сколько захочешь. Это же твоя квартира, в конце концов.

Я пытаюсь улыбнуться, и, к моему удивлению, она тоже улыбается в ответ, а затем снова вытирает нос моей футболкой.

– На следующей неделе мне должны дать комнату в общежитии.

Я молча киваю, потому что если я заговорю, то все закончится тем, что я буду снова умолять ее не бросать меня – в очередной раз.

Глава 29

ТессаОтправляюсь в ванную, чтобы смыть макияж и попытаться успокоиться. Теплая вода смывает все следы насыщенного событиями утра, и я понимаю, что была рада вернуться. Несмотря на все что случилось между мной и Хардином, приятно осознавать, что я могу обратиться к нему за помощью. Помню, как однажды он сказал мне: «Я – единственное, что неизменно в твоей жизни». Интересно, насколько искренними были его слова.

Даже если тогда он говорил не вполне искренне, я уверена, что сейчас он ощущает себя именно так. Жаль, он не хочет сказать мне о том, что он чувствует. Его вчерашний срыв – это самое серьезное проявление эмоций, которое я видела за все время, что мы вместе. Но я хочу услышать, какие слова скрываются за этими слезами.

Я возвращаюсь в спальню и вижу Хардина: он ставит на пол мои сумки.

– Сходил за твоими вещами, – говорит он.

– Спасибо. Надеюсь, я не слишком тебе помешала.