Я наклоняюсь, чтобы достать футболку и спортивные штаны. Хочу поскорее снять платье.

– Я хочу, чтобы ты была здесь, – разве ты этого не знаешь? – спокойно отвечает он. Я пожимаю плечами, и он хмурится. – Пора бы уже это понять, Тесс.

– Я понимаю… Просто твоя мама приехала навестить тебя, а тут заявилась я со своей истерикой, – объясняю я.

– Мама рада, что ты здесь, и я тоже.

В груди все сжимается, но я меняю тему:

– У вас есть какие-нибудь планы на сегодня?

– Кажется, мама хотела поехать в торговый центр или что-то вроде того, но мы можем отложить это на завтра.

– Езжайте, я найду чем заняться.

Не хочу, чтобы они отменяли свои планы, – он не виделся с мамой больше года.

– Нет, ничего страшного, правда. Тебе не надо оставаться одной.

– Все в порядке.

– Тесса, я же сказал тебе! – сердито говорит он, и я поднимаю на него взгляд."

"Кажется, он забыл, что больше ничего за меня не решает. Никто за меня не решает.

Он успокаивается и извиняется.

– Прости… оставайся дома. А я поеду с ней по магазинам.

– Уже лучше, – отвечаю я и сдерживаю улыбку.

В последние дни Хардин был таким милым, таким… напуганным.

Пусть он и был не прав, так резко настаивая на своем, было приятно увидеть, что он по-прежнему остается собой.

Я подхожу к шкафу, чтобы переодеться, и как только начинаю снимать платье, он стучит в дверь.

– Тесс?

– Да? – отзываюсь я.

Выдержав небольшую паузу, он спрашивает:

– Ты ведь будешь здесь, когда мы вернемся?

Я с ухмылкой отвечаю:

– Ну да. Идти-то мне некуда.

– Хорошо. Если тебе что-нибудь понадобится, позвони, – говорит он с явной горечью.

Пару минут спустя я слышу, как закрывается входная дверь, и выхожу из комнаты. Наверное, мне лучше было поехать с ними, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями.

Я уже чувствую себя одиноко. После часа перед телевизором мне становится скучно. Периодически звонит телефон – на экране высвечивается «Мама». Я не отвечаю и хочу только, чтобы Хардин поскорее вернулся. Достаю электронную книгу и начинаю читать, чтобы убить время, но все равно постоянно смотрю на часы.

Я подумываю написать Хардину и спросить, когда они вернутся, но вместо этого решаю занять себя приготовлением ужина. Отправляюсь на кухню, размышляя, что бы такое сделать – простое, но занимающее много времени.

Пусть будет лазанья.

Вскоре на часах уже восемь, потом половина девятого, и в девять я снова начинаю думать о том, что надо отправить ему сообщение.

Да что, блин, со мной не так? Одна ссора с матерью – и я уже липну к Хардину? Если уж начистоту, то на самом деле я от него и не отлипала. Хотя признавать это очень не хочется, я понимаю, что не готова жить дальше без Хардина. Я не собираюсь снова бросаться в омут с головой, но я уже устала бороться со своими чувствами к нему.