Напиши заявление на отпуск и перешли его почтой в секретариат. Пусть будет так, будто тебе срочно нужно уехать. Друг в беде, родственник заболел. Это не принципиально. Ты меня понял?

Ефимов узнал голос генерала Боровского. Он протянул руку к настольной лампе и включил свет. Стрелки часов приближались к пяти утра.

– Что, совсем дело плохо?

– Тобой занимается прокуратура. Они послали уведомление министру с просьбой отстранить тебя от работы. Думаю, последует серия обысков. Дом, райотдел, дача. Где твой пистолет?

Ефимов судорожно сунул руку под подушку и нащупал холодную сталь «Макарова».

– Обыск меня не пугает. Пусть ищут.

– Уезжай. Сегодня же уезжай. Пришлешь мне весточку до востребования, как устроился, и адресок, где тебя найти. Все твои места остаются за тобой. Нужно переждать суматоху.

– Понял.

Ефимов положил трубку, взял папиросу и прикурил. Минут пять он сидел на кровати и не двигался, глядя куда-то в темный угол комнаты. Загасив окурок, он закурил новую папиросу и отправился в кухню. В холодильнике стояло несколько бутылок водки. Ефимов открыл одну из них и сделал несколько глотков прямо из горлышка.

– Нашли салажонка! Думают меня так просто взять?! Говнюки! Не на того нарвались, скоты!

Ефимов встал у окна и продолжал ворчать, глядя в пустоту ночи.

* * *Когда раздался второй звонок, уже рассвело. Белый шел по пустынной темной улице. Он не торопился, не озирался и ни о чем не думал. Сегодня пришел тот самый день, когда все вопросы уже решены. Осталось только выполнить задуманное.

Тихий бульварчик справа, мелкие домишки слева, прямая улица и один престижный двадцатиэтажный дом в глубине парка. Он взглянул на часы. Три минуты девятого. Белый поправил на плече тяжелую спортивную сумку и, подойдя к застекленной двери подъезда, постучал.

Через минуту выглянула лифтерша. Увидев Белого, она улыбнулась и нажала кнопку. Замок сработал, и дверь открылась.

– Привет, тетя Шур.

– Ну вот, бедолага. Ни свет ни заря, а он уже на работе.

– Слушай анекдот, тетя Шур…

– Ой, хватит. У меня вчера от твоих анекдотов весь вечер живот болел.

Полная пожилая женщина в дубленой безрукавке направилась в холл, где стоял стол, а на нем горела лампа. Идеальная чистота, цветы, ковровая дорожка вела к лифту, а на стенах висели бронзовые канделябры.

– И сколько ты еще будешь мерзнуть на крыше? Не лето, чай. Вон какой ветрина гуляет.

– Так твои жильцы, тетя Шур, меня с дерьмом сожрут, если у них антенна дурака валять будет. Сегодня должен закончить.

– Второй день копошишься.

– Я бригадира себе в помощь вызвал. Пусть всю ответственность на себя берет. Одному мне с такой дрыной не сладить. Он, конечно, в такую рань не придет, а минут через сорок объявится. Ты уж его впусти.