— Саш, мне двадцать!

— Я бы не удивился, — ухмыляется он. — Но это не мое дело, да?

— Не твое, — соглашаюсь я. — Но ты ведь не отстанешь. Верно? Я это еще в ресторане поняла, когда мы Тамару с Холодовым ждали.

— Хочу знать о тебе все. И не скрываю это.

Он усаживается рядом с видом человека, который уверен, что сейчас ему расскажут нечто важное. А по мне, так…

— Ты слишком торопишься, Саш. Но… не знаю, что ты хочешь услышать. У меня был парень, мы встречались в школе. Больше дружили, чем были влюблены, но я его с детства знаю.

— Долго вы были вместе? А потом? Почему расстались? — Вопросы сыплются на меня, я даже растерялась немного.

— Да само собой все прекратилось, разъехались в разные вузы, много занимались перед поступлением. Никаких трагедий и разбитых сердец.

— Точно? — Он внимательно следит за моей реакцией, и тут, в три часа ночи, до меня доходит. — Ты так сильно ревнуешь меня к прошлому? Серьезно? Но почему?

— Хочу быть уверенным, что есть только я. И что меня не ждут сюрпризы. Ты не из тех, для кого секс не повод для знакомства.

— Тебя не ждут никакие сюрпризы. Будь уверен во мне. Но я надеюсь, что и ты мне все рассказал.

Глава 61

— Вик, я на святость никогда не претендовал, а при желании на любого можно дерьма нарыть и представить все так, что не отмоешься. Но! — Морозов отправляет в рот только что приготовленный бутерброд и после этого продолжает: — Вот чтобы такого, чего я не смог бы объяснить, не было. Да я полжизни в спортшколе провел, мне особо некогда было херней страдать. Психика стабильная, никого не резал, наркотой не баловался, ни на чем запрещенном не сидел, даже когда думал в профессионалы податься. Что тебе еще рассказать?

Ого! Не помню, чтобы Морозов когда-либо был таким откровенным, как сейчас.

— Ты доставлял родителям проблемы?

— Конечно. Почему спрашиваешь?

— Просто поймала себя на мысли, что мало чего знаю о твоем детстве, каким ты был подростком… Ты сказал, что хочешь знать обо мне все. Вот и я хочу. Разве это странно?

Он качает головой, усмехается чему-то, но выкладывать свои постыдные тайны, ну или хотя бы просто тайны не торопится.

— Ты уже не первый раз так делаешь. Переводишь стрелки на меня. Ну ок. Поначалу ты мне очень не понравилась.

— Это не новость. Я знаю. — Пожимаю плечами, но в сердце от его слов неприятно кольнуло. — Из-за того, что наши родители поженились?

— Нет. Ты мне монашкой показалась. Совсем не мой тип. — Косяк — твое второе имя, Морозов! Прежде ведь уверял, что я ни на кого не похожа! Видимо, для тебя это одно и то же. — А потом все карты мне попутала, когда сбежала с приема осенью и с Ольгой отказалась общаться.

— С чего это?

— Неважно, забей. Но я был зол.

Вот это новость для меня. Я не почувствовала тогда его гнев или обиду.