Никаких разборок с его стороны не последовало. Почему он сейчас об этом вспомнил?"

"— Я не стала с ней разговаривать, потому что до этого поговорила.

— Когда это? Ольга сказала, что ты отказывалась с ней видеться.

— Я рассказывала тебе, что она пропала на пару недель после того, как ушла от папы. С твоим отцом отдыхать отправилась. А потом сама мне позвонила. Я, кажется, упоминала об этом.

— И?

— Мы поругались, — коротко поясняю я. — Оказывается, я никогда ее не понимала и не была нормальной дочерью. А она не чувствовала моей любви. Потому что для меня всегда был, есть и будет только папа.

И что такая дочь ей не нужна. И вообще она счастлива, что мы с папой больше не ее семья. Не хочет нас больше никогда видеть.

— Че? — Морозов даже колбасу обратно на тарелку положил. — Да она с ума сходила, что ты ее видеть отказываешься! Отец на стенку тогда лез. Они, кстати, послезавтра приезжают, отец вечером звонил, мы как раз… в душ собирались.

— Ну значит, увидимся. — Киваю Морозову, но мысли снова возвращаются к тому телефонному звонку. — Она словно сдерживалась все эти годы, а потом прорвало. Ненадолго, правда, буквально на пару минут, но ее несло.

Потом сама себя оборвала и затараторила, что это все не так, что она просто перенервничала. Я не стала тогда с ней больше разговаривать. Но об этом разговоре даже папа не в курсе. Только ты теперь.

— Когда это было?

— Летом. Поэтому, когда в сентябре ты отправил меня к ней, я тебя возненавидела. Скажу честно.

Он молчит, обдумывает мои слова. А я не то чтобы жалею, что рассказала про маму, но чувствую, что все-таки не вовремя. Что внутри поднимается раздражение, неприятие того, что сегодня, в нашу первую ночь мы снова говорим о наших родителях.

Я отныне не хочу этого. Есть только Саша и я. И больше никого. Мы пара, а не сводные брат и сестра. Я люблю его и знаю, что как минимум очень сильно ему нравлюсь. Некоторые вещи невозможно подделать. Этот вечер начинался как самый удивительный, до сих пор в ушах слышу собственные стоны и, глядя на полуголого Морозова, хочу послать все секреты куда-нибудь очень далеко. А если что вскроется, буду разбираться по ходу дела. Но постоянное обмусоливание наших с мамой отношений надо заканчивать. Давно решила ведь.

Поэтому просто снимаю с себя его футболку, бросаю на спинку стула и сажусь к нему на колени.

— И долго я была не в твоем вкусе?

Читаю ответ в его глазах, и мне нравится то, что я вижу. И что чувствую — тоже. Его рука гладит мое бедро, а губы оставляют волнующую дорожку из поцелуев на плече.

— Пошли обратно в постель, — командует он и неожиданно подхватывает меня на руки. — Завтра утром все уберем!

Да уж, убирать придется капитально. Это моя последняя приземленная мысль в эту ночь.