Потому что дальше снова сказка, снова полет и Морозов, который до рассвета успешно исправляет все свои косяки. Очень успешно.

Так успешно, что я просто отказываюсь просыпаться. Слух улавливает какой-то шум в квартире, но мне плевать. Обнимаю горячего Морозова, поудобнее устраиваюсь на его плече. Бедром чувствую его эрекцию. Пожалуй, надо сменить ему прозвище на более неприличное, чем бугай. Это мысль или сон? Неважно, главное, что так хорошо. Отличный день, отличное Рождество. Никогда такого не было. Абсолютное счастье.

Он сопит мне в плечо. От его горячего дыхания по телу пробегает дрожь.

Я сама еще не до конца проснулась, прижимаюсь к нему грудью, так что пришла его очередь вздрагивать. Сам не дал мне одеться утром. Тянет меня к себе и лишь сейчас открывает глаза. Ловлю его первую очень сонную улыбку. Наше первое с ним… нет, не утро. Наш первый день. Интересно, сколько времени?

Поворачиваю голову и… утыкаюсь взглядом в чьи-то ботинки.

— А-а-а! — Я взвилась, как кошка, наверное, заставив подскочить и голого Морозова. Зато сон мгновенно слетает с меня. С Саши тоже.

— Пап? Привет! — произносит он в сторону, и я с ужасом окончательно понимаю, что мы не одни здесь.

Вот совсем нет!

— Привет, сын. Здравствуй, Виктория. Мы, я вижу, не вовремя.

Константин Морозов. Собственной персоной. Смотрит прямо на нас, голых, запутавшихся в одеяле и едва проснувшихся.

А чуть дальше в распахнутом пальто стоит мама. Прямо перед ней на полу ярким пятном полыхают мои кружевные трусы. Те самые, которые ночью с меня стянул Морозов и бросил куда-то. Собственно, теперь всем видно, куда именно.

— Мам?

Она явно в шоке, обводит глазами студию и хмурится.

Похоже, в себя начинает приходить.

— С Рождеством, Вика! — говорит она холодно. — Мы в последний момент перенесли дату вылета, чтобы… уже не важно. Что здесь происходит?

— А тебе непонятно? — усмехается ее муж. Нет, не просто ее муж, а папа моего парня.

— Одеться дайте! — Слышу, наконец, голос Саши. — Всех с Рождеством!

Глава 62

Вот блять! Как в кино подростковом! Только нам не по семнадцать. Они могли бы молча свалить, а не стоять тут с кислым видом.

— Мы с Ольгой будем ждать вас в ресторане, на первом этаже.

Пообедаем вместе. А вы позавтракаете. — Хоть что-то.

Она напряжена, как струна. Сидит на кровати, прижав к груди одеяло, вцепилась в него и не отпускает. Даже когда родители, наконец, ушли, не сразу очнулась."

"— Доброе утро! — Целую ее плечо и снова чувствую тепло рядом.

— Доброе? — Она резко поворачивается ко мне, и ее темные глаза кажутся еще больше, чем обычно. — Доброе? Ты издеваешься?

— Рано или поздно они бы все равно узнали. — Вставать ну никак не хочется. — Вик, не торопись.