В лесу стремительно темнеет. Надо возвращаться.

И как раз в тот момент, когда я делаю шаг от куста, под ногой громко хрустит ветка. Спустя секунду где-то в глубине леса раздаётся грубое металлическое карканье, от которого у меня кровь стынет в жилах.

Потому что я моментально его узнаю.

Самый жуткий кошмар моего детства. Нет, мне показалось. Наверняка, показалось. Это просто… ворона, или куропатка, или сова.

Драконий Бог, да кто угодно! Что, мало у нас лесных зверушек?

Делаю несколько шагов, стараясь ступать как можно осторожней и тише. И только сейчас замечаю странную вещь.

В лесу тихо. Совсем тихо.

Не стучит высоко над головой дятел. Не прыгает белка с ветки на ветку. Не шуршит ёж. И птицы не поют. Совсем.

Такое обычно происходит лишь в одном случае. Когда где-то поблизости опасный хищник.

С опаской оглядываюсь назад и по сторонам. Ну, вот, теперь мне всюду мерещатся монстры.

Стараясь не дышать, спешу обратно. За спиной снова раздаётся утробное металлическое карканье.

Проклятье. Мне не почудилось. Теперь — точно нет. Надо убираться отсюда, и как можно скорее!

Обмираю от ужаса, когда слышу впереди тревожное конское ржание.

Ох, нет! Милая, тише!

Отпускаю подол, и ягоды ульдеи рассыпаются по сухим еловым иголкам. Подхватываю юбки и со всех ног приспускаю вперёд. Пожалуйста, пусть случится чудо!

Пусть мы просто уедем из этого жуткого леса. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Но чуда не случается.

В серых сумерках я вижу их. Трёх тварей, окруживших мою лошадь.

Кошмар детства повторяется наяву, вот только теперь я одна, и никто не поможет.

Гаргульи. Полулюди-полуптицы. Хотя… какие они люди? Нет в них ничего человеческого! Переступают лапами с длинными стальными когтями, машут огромными чёрными крыльями.

Самое жуткое и обманчивое в их облике — человеческое лицо. Почему обманчивое?

Потому что стоит им открыть свой пугающий неестественно широкий рот, как оттуда показываются хищные акульи зубы в три ряда. Острые, длинные, смертоносные. Идеальное орудие для того, чтобы рвать живую плоть. Что они и делают.

Ещё глаза. Налитые кровью глаза с красной радужкой. Стоит их раз увидеть — и они долго будут преследовать в кошмарах.

Гаргульи живут и охотятся стаями, и в этом главная сложность. Человек, особенно если он взрослый мужчина, и если он вооружён, справится с одной тварью, но с несколькими одновременно — нет.

А таких сотен на диких скалах, где любят гнездиться гаргульи — десятки тысяч. Они как зараза. Плодятся как крысы, и так же прожорливы. А есть они предпочитают… не траву, увы.

Трусливо прячусь за дерево и зажимаю ладонью рот, чтобы не издать ни звука. Мне страшно. Страшно до ужаса. Как это вышло, вообще? Так глупо! Надо было ехать по дороге и никуда не сворачивать, и всё было бы хорошо. Или нет. Теперь уже не узнать.