Жакар неспешно идёт вдоль нас, выстроившихся ровной линией в центре зала и вытянувшихся по струнке.

Я готова к чему угодно: к очередной выволочке от него, порции унижений или чего похуже, но он едва смотрит на меня. Равнодушным взглядом окидывает форму, и только. Идёт дальше.

— Приведи обувь в порядок, — строгим тоном приказывает молоденькому лакею. — На первый раз предупреждение, Пронс, потом будет штраф.

— Да, господин Жакар, — парнишка падает вниз и принимается спешно тереть пальцами заляпанные грязью ботинки.

— Не здесь, — цедит дворецкий, — я не желаю на это смотреть, остальные тоже.

Выйди прочь и вернись с чистой обувью.

Пока лакей семенит к выходу, Жакар разворачивает лист пергамента. Морщится и принимается перечислять фронт работ на сегодня, не забывая тут же определять ответственных.

— Мытьё окон и стирка портьер в гостевых комнатах — Лирия и Манила. Чистка мягкой мебели там же — Асам и Санна. Помогать мне прислуживать в обеденном зале будет Нория, — смуглая брюнетка с кудряшками довольно улыбается, смотрит на остальных с превосходством.

Жакар вполне мог бы поручить это кому-то вместо себя, но он использует любой предлог, чтобы приблизиться к господину.

Так было и при старом лорде, так же происходит теперь.

Пропускаю мимо ушей остальные распределения обязанностей, жду своё имя.

— Фосия, — дворецкий вопросительно смотрит на кухарку. — Тебе сегодня на кухне нужны руки?

— Да, господин Жакар, — кивает кухарка. — Аурэлия бы очень мне помогла! Она как раз умеет делать то, что мне нужно!

Жакар даже глаз не поднимает от пергамента:

— Уверен, многие умеют чистить картошку, — усмехается он. — Возьмёшь Таниту.

— Но, если позволите, господин…

— Не позволю, — отрезает дворецкий.

— Для Аурэлии у меня другая работа.

Он с хрустом сворачивает лист пергамента пополам, идёт в мою сторону, останавливается напротив и произносит с непроницаемым лицом:

— Она будет чистить конюшни.

По ряду слуг разносится удивлённый вздох, но вслух возразить решается только Фосия:

— Девушка? — испуганно ахает кухарка, прикрыв покрасневшей ладонью рот. — Что у нас, парней мало?

Жакар резко поворачивается к моей заступнице:

— Поспорь ещё! Отправишься следом!

В повисшей тишине приближающийся топот чьих-то каблуков кажется оглушительным.

— Я всё, господин Жакар! — запыхавшись, улыбается парнишка с чистой обувью.

Он кажется мне забавным, и я не могу сдержать ободряющей улыбки.

— Ясно, — кривится Жакар. — Одежда и обувь всегда должны быть чистыми. А сегодня ты на конюшнях.

Что?! Зачем тогда надо было гонять его чистить ботинки? Если всё равно отправляешь на конюшню! Но дух бунтарства, кажется, не присущ здесь никому, кроме меня.

— Да, господин Жакар, — Пронс смиренно опускает голову.