Время высчитали плохо и это могло закончиться плачевно, но помог счастливый случай: немцы тоже застряли в грязи – головной мотоцикл увяз по ступицы колёс, зад подбросило, не удержался и упал в грязь сидевший сзади пехотинец. Он не пострадал, но измазался как свинья, барахтался, что-то орал плюясь грязью. Мотоцикл поехал без него, выбрался на сухое, где и попал под огонь ГАЗика: разбилась фара, ахнул и завалился пилот в солидных защитных очках, мотоцикл накренился, колесо коляски оторвалось от земли и пулемётчик не смог справиться с задачей: МГ вырвало из рук.

Заулюлюкал Кошкин, продолжая самозабвенно долбить. Шперлинг потащил его вниз, Алексей опомнился, рухнул на сиденье. Мотоциклисты объезжали пострадавший экипаж, пустились в погоню. Яркие фары слепили глаза, стрелял пулемётчик, но мотоцикл швыряло в стороны – эффективность стрельбы была низкой, впрочем несколько пуль попали в задний бампер, откололи что-то незначительное. Теперь уже не только фуражка гнала фашистов, но и ярость. Шубин кричал, подгонял Лимясова, но тот выкладывался по полной – быстрее просто некуда.

ГАЗик швыряло, неловкая движение и можно прокатиться с дороги. У мотоциклистов опять произошла заминка: кажется столкнулись, потеряли скорость, но в следующую секунду опять неслись на пролом.

Трещал пулемёт: несколько пуль попали в машину. Но, голь на выдумки хитра: с верстаков, в заброшенной мастерской, сняли стальные листы сантиметровой толщины, пристроили к спинкам задних сидений, получилось потешная, но броня. Пули пробили щуплый каркас автомобиля, рвали обшивку, плющились о броню, к которой с обратной стороны прилипли Кошкин со Шперлингом – это было больно, как кувалдой по спинам, но зато живы.

Кошкин нервно захохотал, схватил Шперлинга за шиворот, прижал к сиденью. Вести огонь уже не могли, Шубин тоже сполз на пол, как-то подзабылось про недосып, усталость, всё прочее, что совершенно не имело значения.

Внедорожник влетел на мост, началась сумасшедшая тряска, отвалилось бревно от наката, покатилось вниз едва не преградив дорогу мотоциклистам – те и не думали останавливаться, возможно имели приказ: провести в деревне разведку.

Стрельба оборвалась, видать вообразили, что могут захватить советского командира живым. Из ГАЗика тоже не стреляли, все лежали и молились – не бывает неверующих в подобных ситуациях."

"ГАЗ-64, издавая истошные рёв, дребезжа всеми суставами, скатился с наката, пролетел мимо фермы и вырвался на пустырь. Когда он объезжал гигантскую лужу, на гребне «радуги» возникли первые мотоциклы. Пилот пригнулся к рулю – матово отсвечивали защитные очки, снова зачастил пулемет, теперь уже во все стороны.