– Лицо у вас такое загадочное. Серьёзные у вас планы… Это можно сделать, но очень рискованно…

– А жизнь вообще рискованная штука! – заметил с заднего сиденья Шперлинг.

Оскалились Мжельский с Вершининым – оба рослые, сильные, ворошиловские стрелки на гражданке."

"– Попробуем это сделать, товарищи! – объявил Шубин. – Не зря же готовились и планировали: – Седых, бери своих людей и дуй в деревню… В машине вы нам не нужны. Много каши ели – не выдержит этот конь… Не успеете добежать – прячьтесь в кустах, потом добежите. В общем, действуйте по обстановке. Всё, валите отсюда!.

. Лимясов, ты помолился?

Дальнейшие действия были просто пропитаны авантюризмом – сильная же вера у советских людей в отечественный автопром. Дорога расширилась, появилось пространство для разворота.

– Всем пригнуться! – скомандовал Шубин: – Лимясов, тебя это тоже касается…

Он согнулся стал шарить по полу – офицерская фуражка была на месте, даже не затопталась – бросил на всякий пожарный случай, всё равно без хозяина: обладатель головного убора, капитан Сырцов погиб вчера, а фуражка осталась висеть на гвоздике у штаба.

Шубин натянул его на голову, закрепил ремешком на подбородке, сам пригнулся, сполз с сиденья. Лимясов невозмутимо вел машину, но лицо превратилось в камень, побелели костяшки пальцев.

ГАЗик вылетел на пустое пространство, Лимясов ахнул и сразу же начал разворачиваться. Мотоподразделение не выдвинулось, солдаты выжидали – дистанция сто метров. Тяжёлые, одноглазые мотоциклы с колясками выстроились произвольно – военные занимались своими делами, из колясок торчали пулемётные стволы. Явление советского внедорожника не осталось незамеченным: люди заказывали, прогремела шальная очередь…

– Пригнутся!.

. Всем пригнуться! – надрывался Шубин: – Лимясов, не спи – разворачивай колымагу!

– Так я разворачиваю, товарищ лейтенант! – жаловался водитель. – Только она, зараза, ни черта не разворачивается…

Колёса месили грязь, именно здесь, по закону подлости, её образовалось больше всего. Взревел мотор и внедорожник чуть не встал дыбом, совершая задний вираж, тряслись борта орали люди. Кошкин и Шперлинг били длинными очередями и, кажется в кого-то попали: в стане противника продолжалось замешательство и только эти секунды крепко выручили.

Лимясов уже направил машину в просвет между тальником. Шубин поднялся, пристроив колено на сиденье, полоснул не целясь. Офицерская фуражка произвела впечатление – немцы подняли неистовый шум, захлопали выстрелы, завелись моторы, мотоциклы по одному, срываясь с места, устремились в погоню. Шубин повалился на сиденье, стащил фуражку – хватит этой театральщины, мотоциклы неслись через пустырь, а ГАЗик уже катил по дороге.