— У нашего ребенка есть мы, — он привлек меня к себе и поцеловал в макушку. — Мы будем любить его и оберегать. У него все будет замечательно.

Я вздохнула. Он был прав, но я не могла перестать тревожиться о будущем. Мама тоже это заметила и решила со мной поговорить.

— Я знаю, что тебя беспокоит, — сказала она. Естественно, я сообщила ей, что она скоро станет бабушкой. — Тебя волнует возможный дар твоего ребенка. Ты боишься, что однажды он потеряет душу, как это случилось со мной.

— Верно. — кивнула я. — Разве не всех шагающих за край рано или поздно постигает эта беда?

— И да, и нет. Всегда есть «но». Ты не задумывалась о том, почему со мной все было в порядке, пока был жив твой отец? Ведь я заболела только после его гибели.

Я нахмурилась, припоминая так ли это. Действительно уход папы сильно ее подкосил. Но я не понимала, как это связано с болезнью шагающих за край.

— Ты хотела уйти за ним? — предположила я."

"— У меня были такие мысли, — призналась она. — Но дело не в этом. На каждое действие, Авета, есть противодействие. Мир мертвых пытается поглотить наши души и утянуть к себе. Но, если в мире живых нас что-то удерживает, то нам легче этому сопротивляться.

— Что-то или кто-то, — пробормотала я.

— Ты уловила суть, — кивнула мама. — Все дело в любви. Твоя любовь к Рентону и его любовь к тебе, ваши взаимные чувства — именно то, что защитит твою душу от тлетворного влияния мира мертвых.

— Но ведь я люблю тебя, мама. И ты любишь меня, я знаю. Почему же это чувство не удержало тебя в мире живых?

— Это мне неизвестно, дочка, — вздохнула она. — Мне не ведомо, почему одно работает, а другое — нет. Возможно, таинство любви между мужчиной и женщиной обладает особой магией.

— Спасибо, мама, — прошептала я. — Ты немного меня успокоила.

Она подарила мне надежду, что и у меня, и у моего ребенка есть будущее. Наш случай хотя бы не безнадежный. Шанс спастись существует.

Беременность прошла без проблем. В назначенный срок я родила здорового мальчика. Это был прекрасный малыш — розовощекий, улыбчивый, очаровательный. Мы назвали его Эндрю в память о первом сыне Рентона.

Когда ему исполнился год, он впервые шагнул за край. Мне пришлось пойти за ним и вернуть его обратно. Конечно, это встревожило меня, но я помнила о словах мамы — любовь спасает.

Рентон ждал в мире живых, пока я ходила за сыном. Оберегал наши тела. Со дня нашей второй свадьбы он не отходил от меня и сына. Как будто боялся, что стоит ему отвернуться и с нами что-то случится.

Наконец, мы вернулись, и муж привлек меня к себе:

— Устала? — спросил он заботливо. — Ты уже давно не шагала за край.

— Видимо, теперь мне придется часто это делать. Наш сын жуткий непоседа.

— Мы справимся, — кивнул Рентон.