Твои отношения с этим Черновым, — он качает головой. — Ладно. Тут я без претензий, просто ревновал. Но эти дети — часть тебя. И чтобы у них была спокойная жизнь, а значит, и у тебя, — я бы пошел на это еще раз.

Глава 33

Новая жизнь начинается не с понедельника, а с момента, когда ты готов её принять. Обида внутри меня все еще настолько велика, что, преврати ее в дрова, хватит растопить маяк, который осветит половину нашего моря. Но следующую фразу я говорю совершенно искренне:

— Я знаю.

Просто я это и правда знаю. Но было важно, чтобы он сказал это вслух. Повисает пауза, которую снова прерывает Давид уже более нейтральным, легким тоном:

— Нам, кажется, сюда.

Перед нами открывается вид на расположенное в конце улицы, утопающее в цветах белоснежное здание с ажурными коваными балконами.

— Это отель? Старинный, да? Очень красиво. И… погоди, это жасмин? Серьезно, цветет в сентябре, с ума сойти!

Давид разводит руками, дескать, все для меня, и это забавно.

— Посмотрим номера, пообедаем. Если понравится, переночуем. Не мучься виной, — переключается он на прежнюю тему, очевидно, крутит в голове детали. Интонации, правда, остаются легкими: — И, если позволишь, я поговорю с Ростиславом.

— Что ты ему скажешь? Что катаешься по Монако с его женой?

— Попрошу не обижать тебя.

— Он меня не обидит. Поверь, я взрослый человек, и сама в состоянии дать оценку своим поступкам, а также морально себя растерзать, когда заслужила. В этом плане Ростислав мне не конкурент.

— Знай: что бы ты ни сделала, ты будешь лучше меня.

Смеюсь и качаю головой.

— Давид — хороший человек, я ориентируюсь теперь на него.

Северянин паркует машину у отеля, поворачивается ко мне.

— Не хочу, чтобы ты себя ругала.

Прижимаю палец к губам и призываю к тишине. Давид, к счастью, замолкает. Его попытка смягчить ситуацию выходит по-мужски грубоватой, и, я бы сказала, — напротив, усугубляющей. Он старался. Просто в этой ситуации смягчить невозможно.

Этот грех — наш.

Мы смотрим друг другу в глаза. Я могу так сидеть вечно, но он, увы, нет. Поэтому спустя мгновение тянется и прижимается губами к моему рту. Мой палец по-прежнему на месте, он между нами. Я закрываю глаза и улыбаюсь комичности ситуации. Нам будто по шестнадцать: он добивается меня в машине, а я делаю вид, что против поцелуев, хотя на самом деле пальцы уже леденеют от волнения.

— Я скучал, — говорит он почти спокойным голосом, почти ровным. Чуть отрывисто.

Киваю, новую ощущая волну эмоций.

— Я сильно ждала того ребенка, потому что любила тебя. И так жаль, Адам, что мы не справились. Так жаль. Другие семьи справляются, я читала на форумах, горе объединяет, а мы с тобой — нет.

— И мне жаль.

Мы утыкаемся лбами и молчим.