Это не так важно для нас, но мне кажется, некоторые двери для некоторых людей стоит держать открытыми.

Наш с Давидом совместный бизнес в сфере отелей приносит нам огромное удовольствие. Я управляю небольшой сетью бутик-отелей, а Давид занимается апартаментами в горах. Мы предпочитаем путешествовать вместе, чтобы не расставаться надолго. — Папа! Папа! — кричат мальчишки, и Давид спускается с крыльца.

Я замираю с тарелкой печенья перед окном."

"Давид сейчас улыбается точно также, как на той бесценной фотографии. — Па, ты видел? Я на тележке один спустился! — орет Ярослав. — Ты видел? — Видел, чемпион. Главное, что мама не видела, она все еще мечтает, что вы будете рисовать.

— Ненавижу рисовать!

— Беги, отнеси эти цветы на террасу. Давай, живее. У нас же сегодня ужин, нужно все подготовить. — А кто придёт? — Дедушка! — подхватывает Рома. — Ты забыл?!

— Точно! И Катька! Ура-а!

Дети несутся на террасу, и я спешу им навстречу за цветами.

— Мыть руки! Всем! На столе печенье… осторожно, еще горячее!

Дети устремляются в кухню, а я проверяю телефон — от Савелия по-прежнему ничего. Что ж, годы идут, постепенно даже память перестаёт быть раной. Наши дети несутся вперёд, в жизнь, которую мы для них выстрадали.

Вечером, мы рассаживаемся за столом всей нашей небольшой, но шумной семьей. Когда щелкает таймер, я подрываюсь к духовке, но Давид поспешно встает, чтобы опередить и помочь. Мы не думали о новых детях. Мы их… не планировали, уж очень активные у нас те, что в наличии. Тем более, что есть вероятность появления близнецов. Но… так получилось, и теперь Дава с меня пылинки сдувает. Как будто компенсируя заботой первую беременность, которую я провела в одиночестве и горе.

— Я помогу.

— Спасибо, — шепчу я.

Мы быстро целуемся в губы. Никто еще не знает, срок слишком маленький.

— Пахнет шикарно, такая ты умница, — хвалит он, и я расцветаю.

Мне нравится заботиться о семье. А Давид иногда так искренне радуется обычной человеческой заботе, что мое сердце сжимается — вот такие посиделки для него по-прежнему в новинку. Для него никто не готовил, не покупал торт, не втыкал свечи. Иногда я хочу заботиться о нем с усиленным рвением.

Давид разливает вино, разбавляя каплю в моем бокале минералкой. Делает это ловко у шкафа, я надеюсь, что никто не обратит внимание. Пока слишком рано для громких заявлений.

Дети терпеливо ждут торт. Дедушка Сергей разрезает основное блюдо.

Получив свой бокал, я поднимаю его повыше, чтобы начать поздравлять мужа.

В этот момент Кира разрывается лаем.

Кто-то стоит у ворот.

— Минуту, — говорит Давид, подходя к окну. — Странно. Все свои здесь, а Кира виляет хвостом. Пойду гляну.

Виляет хвостом? Серьезно? Меня вдруг переполняет надежда!

Я смотрю вслед мужу, и сердце снова сжимается.

Конец"