Я сухо говорю:

— И это ты мне рассказываешь. Любить преступника - это не совсем прогулка по парку. Количество выстрелов, к которым тебе придется привыкнуть, просто до смешного огромно.

Слоан открывает глаза и бросает на меня очень странный взгляд. Такого я никогда раньше не видела, как будто она пытается решить, что сказать.

Или чего не следует говорить.

— Что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты знала, что ты моя лучшая подруга, и я люблю тебя. Никто и ничто никогда не встанет между нами.

Я морщу лоб.

— Это из-за ребенка?

— Нет никакого ребенка.

— Ты не беременна?

— Нет.

— Меня это немного смущает.

— Я здесь, потому что Деклану нужно было уладить кое-какие дела, и мне было небезопасно находиться рядом с ним, пока он это делал.

С чувством глубокого удивления я понимаю, о чем она говорит.

— Но он посчитал, что с Кейджем ты будешь в большей безопасности?

— Да. Ну, вроде того. — Слоан поморщилась. — Как я уже сказала, все сложно.

— Так что не усложняй все для меня еще больше.

Она медленно выдыхает, затем с сожалением бормочет:

— Я не могу.

Теперь я в еще большем замешательстве.

— Он поставил тебе ультиматум? Как будто это был он, или я, или что-то в этом роде?

— Нет. Он сказал, что никогда не заставит меня выбирать.

Она опускает взгляд на наши руки. Ее голос смягчается.

— Но он подумал, что ты могла бы.

Я решительно заявляю:

— Ни за что.

Когда она поднимает на меня взгляд, я настаиваю:

— Ни за что, черт возьми, Слоан. Мне все равно, даже если ты сосешь член Гитлера, ты всегда будешь моей лучшей подругой.

После недолгого молчания она опускает голову на наши сцепленные ладони и заливается смехом.

Я скорчиваю рожицу.

— Я рада, что хоть один из нас считает ситуацию забавной.

Слоан поднимает голову и улыбается мне.

— Если бы я не смеялась, детка, мне пришлось бы застрелиться.

Кейдж возвращается из кухни с двумя стаканами виски. Когда он протягивает их нам, я спрашиваю:

— Дорогой, что сказал тебе Деклан, когда звонил, о том, почему он возвращает Слоан?

Он отвечает без колебаний.

— Что ему нужно было уладить какие-то дела, и ей было небезопасно находиться рядом.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше?

— Ты уже лезла на стены от беспокойства. Я не собирался ничего к этому добавлять.

Я бросаю взгляд на Слоан, которая выглядит странно виноватой, затем снова на Кейджа.

— Что еще он сказал такого, чего ты мне не сказал?

Он складывает руки на своей массивной груди и говорит неодобрительным тоном:

— Что твоя подружка из пенопластового арахиса - любовь всей его жизни.

У меня отвисает челюсть.

— Подожди. Вы, ребята, теперь друзья?

— Нет. Но он оказал мне огромную услугу, так что мы договорились о перемирии на некоторое время.

— Что? — Я вскакиваю на ноги, роняя стакан с виски.