Я увидела все глазами некроманта – изображение уже немолодого мужчины с седыми висками, чисто выбритым морщинистым лицом, на котором застыло хищное выражение, – и услышала:

– Вирсент, вы отлично справились с поимкой черного антиквара и вернули в Ворсмусский музей «Коринею утренюю» и вазы династии Моу. Надеюсь, у вас, в отличие от предыдущего агента, нет никаких проблем с этим заданием?

– Абсолютно, – заверил некрмоант.

Я нахмурилась. Кажется, про «Коринею» я где-то слышала… только где? Вдруг в памяти что-то словно перещелкнуло: кажется, про нее упоминал дедушка в то утро, когда я перед завтраком подглядывала из кухонного окна за новым соседом. А накануне Вирс гнался за кем-то по городу и окатил меня с головы до ног… Не того ли черного антиквара он преследовал?

Только додумать эту мысль я не успела: следующий вопрос вышиб из меня все мысли о музейных ворах.

– А та девчонка, которую ты завербовал, мне доложили, что у тебя к ней возможен не только профессиональный интерес… – продолжал допытываться седой, точно лунь, тип в мундире.

– Я действую исключительно в интересах дела, и если вы о чувствах, то могу вас уверить: их нет. Все, что видит ваш соглядатай, – не более чем игра, чтобы Ирэн была максимально эффективна в своей роли.

– За что я люблю вас, темные, – усмехнулось отражение в зеркале, – за вашу беспринципность и умение манипулировать. Маккалистер оказался чуть щепетильнее, выполняя это задание, и теперь его вспоминают хорошо, но посмертно. А вы же, приспешники тьмы, всегда идете по головам и никого не любите, кроме себя.

– Потому всегда и выживаем… – в тон отозвался Вирсент.

А у меня в этот момент начал рушиться мир… Я судорожно сглотнула и поспешила осторожно убрать переговорник, пока некромант, увлеченный разговором и опустивший ментальные щиты после того, как почувствовал, что я отсоединилась, не догадался, что я снова «на связи»."

"– Значит, «максимально эффективна», – зло прошептала я. – Ну ничего, темный, я покажу тебе, что такое настоящая эффективность… И спасибо за урок, как правильно выживать. Я сделаю все: солгу, сворую, если надо будет – и упокою, но выберусь из этой истории живой, с деньгами и счастливой, а ты, некрогад, – с вдребезги разбитым сердцем!

Дождь, до этого было притихший, разошелся вновь. Словно небо услышало мое обещание и приняло его…

Конец первой части дилогии"