Тогда выходит, что он никак не мог расставить сегодня ловушку, в которую я угодила. Или это все обман, хитрый ход, чтобы иметь алиби? А может, самого артефактора заказчики решили убрать? Может, он стал им не нужен и они решили: концы в воду, информатора – в расход, под колеса? Или Фоуз, как и я, жертва? Мы с Вирсентом переглянулись."

"Хозяйка же квартиры наконец выдохлась и замолчала, сжав кулаки.

– Можем мы… зайти? – осторожно спросила я.

Женщина заколебалась, но потом кивнула и отступила в сторону.

Внутри дом был таким же чистым, как снаружи: выскобленные полы, аккуратная мебель, запах хлеба и сушеных трав. На стене висел портрет молодого мужчины с острым подбородком и умными глазами – Фоуза. Художник польстил магу, но не сильно.

– Он работал над чем-то важным? – спросил Вирсент, осматривая комнату.

– Я не знаю. Он никогда не говорил о делах. Хотя порой ему это было трудно, и муж оговаривался… а потом шутил, что женатым артефакторам нельзя работать над секретными проектами: разболтают все жене и даже не заметят этого.

– Есть вероятность, что карета сбила вашего мужа не случайно? – задал Вирс вопрос в лоб.

– Вы хотите сказать… – женщина потрясенно выдохнула.

Либо она была превосходной актрисой, либо и вправду ничего не знала о делах супруга. Хотя выяснить стоило.

«Напугай ее», – приказала я напарнику мысленно. Благо переговорник, хоть оттого уже изрядно начала болеть голова, я еще не вытащила.

Вирс, до этого стоявший рядом со шкафом и смотревший на госпожу Фоуз, не оборачиваясь, коротко кивнул и пошел в атаку.

А я со стороны могла наблюдать, как выглядит допрос. Некромант сыпал вопросами, жесткими, частыми, хлесткими, как удары кнута. Он словно загонял ими женщину в угол: «Куда именно собирались отправиться в путешествие?», «С кем обсуждали детали поездки?», «Когда запланировали?», «Как быстро супруг скопил сумму?», «Квартира принадлежит вам или снимаете?», «Есть ли дети?», «А родственники в столице?» – и не давал на раздумье ни секунды.

Супруга артефактора даже не поняла, в какой именно момент стала отвечать автоматом.

Кажется, напарнику не нужно было никакой ментальной магии, чтобы довести человека до состояния, когда тот перестает себя контролировать.

Я же, встав поближе к кадке с фикусом, ждала нужного момента. И, увидев, как напарник, подав знак, коротко рубанул рукой, поняла: миг настал.

«Спроси, что она знает о работе мужа над проектом М–42? И почему его допуск отозвали из-за „личных обстоятельств“», – мысленно приказала я.

Потому что что-то мне подсказывало: этот М–42 вполне может быть нашим «Монолитом».

Супруга артефактора на миг растерялась, захлопала глазами.

– Я не п-п-представляю, о чем вы говорите, – произнесла она, чуть заикаясь.