Подобным выбором места он в очередной раз подчеркивает ее исключительно деловой формат. Чтобы довести этот формат до гребаного совершенства, на встречу я беру с собой Леона. Потому что у меня нет никакого желания искать ему няньку, и потому что не хочу облегчать этому Андрею жизнь.

Он встает из-за стола, поправляя пиджак, в который одет, когда мы с сыном находим мужчину за столиком в дальнем уединенном углу маленькой кофейни.

— Добрый день, — приветствует меня кивком.

Его преображение действительно впечатляющее: направленный на нас с Леоном взгляд прямой, непроницаемый и острый, как бритва.

Меня посещает мысль, что слово “юрист” для этого человека слишком безликое определение, и сейчас я общаюсь с семейным адвокатом.

— Добрый, — помогаю Леону забраться на маленький диванчик у стола и сама сажусь рядом.

Присутствие Лео нам обоим игнорировать трудно, сам же он принимается изучать стоящую на столе салфетницу.

Взгляд мужчины блуждает по моему ребенку, пока усаживается на диван напротив. Внимательный и цепкий, но с примесью заинтересованности.

— Спасибо, что пришли, — кладет сцепленные в замок руки на стол.

Дождавшись, пока сконцентрирую на нем внимание, продолжает:

— Я бы хотел начать с того, что все происходящее требует жесткого контроля со стороны семьи, потому что интересы Кирилла имеют для нас первостепенное значение. Это касается и его деловой репутации, и состояния его здоровья. Для построения конструктивного диалога нам важно, чтобы вы это понимали.

— Его интересы — это все, что меня волнует, — сообщаю. — Вам не нужно запугивать меня всей этой официальностью, просто скажите, что вам нужно.

Судя по всему, свои цели он понимает достаточно четко, поэтому не берет времени на раздумья.

— Я очень рад, что интересы Кирилла для вас в приоритете, — произносит разборчиво. — В этом случае, мне не нужно объяснять, почему вам не стоит контактировать с прессой или еще с кем-то по поводу ситуации. Я бы сказал, что мы настоятельно просим вас этого не делать. Это в его интересах. И это очень важно.

— У меня нет желания контактировать с прессой.

— Это отлично, — кивает. — Но все же уточню, что мы готовы поддержать вас материально в случае, если такое желание все же родится.

Мы готовы предложить договор и обсудить условия. Разумеется, в рамках разумного.

— Вы опять предлагаете мне деньги?

— Почему нет? — произносит с безупречной выдержкой. — В этом нет ничего плохого, и мы закроем вопрос раз и навсегда.

— Вы что, не поняли с первого раза? — спрашиваю его, стараясь держать себя в руках. — У нас с Кириллом семья, мне не нужны лишние инструкции о том, как вести себя с прессой.

— Возможно, вы не до конца понимаете ситуацию.