Поэтому вернулся к мастеру, который в это время возился с двулезвийным (заточенным с обеих сторон) клинком примерно метровой длины, с долами и ребрами. Это был пожилой мужчина со впалыми щеками, покрытыми длинной щетиной, почти бородой.

— Мне нужен эфес с чашей, чтобы закрывала руку, — сказал я и объяснил, какой она должна быть.

— Я закажу кузнецу, изготовит завтра, — пообещал мастер и предложил: — Рукоятку могу из золота или серебра сделать. Ножны тоже украшу по желанию.

— Украшений не надо, — отклонил я. — Всё должно быть просто и надежно. Мне рапира нужна для защиты, а не для хвастовства.

Мужчина посмотрел на меня с одобрением. Простота и надежность — девиз голландцев. Расточительность — самый тяжкий грех.

— Если простую, то будет стоить четыре даальдера, половину вперед, — сказал мастер-оружейник.

Я отсчитал ему шестьдесят четыре стювера."

"После чего перешел к торговцам аркебузами и мушкетами. Вторые были большего калибра — около двадцати пяти миллиметров, длиннее — пятьдесят-шестьдесят калибров, тяжелее — килограмм восемь-десять и требовали подставку. Приклады и у тех, и у других короче, чем будут в двадцать первом веке. Замки у всех фитильные, но полочка уже сбоку и с защитной крышечкой. Приклады и ложе украшены растительным орнаментом и мудрыми изречениями на латыни. Одно гласило: «Легка дорога, ведущая в ад». Уверен, что тот, кто нанес ее, вряд ли понимал латынь и глубокий смысл расположения этого изречения именно на оружии. Некоторые мушкеты и аркебузы были нарезные, но нарезы прямые. Жаль. Придется заказывать у литейщика бронзовый ствол с винтовой нарезкой, у столяра — приклад и ложе, а потом приносить сюда, чтобы собрали и прикрепили колесцовый замок. С фитильным я намучился в прошлую эпоху. Больше не хочу.

6

Вино здесь продается в аптеках, как и специи с благовониями, и — что еще более удивительно — тортами, фруктовыми, похожими на те, что я ел в двадцать первом веке, а также с мясом, рыбой и — куда в Голландии без него?! — сыром. Почему — не знаю. Аптекарь — благовидный мужчина с тусклыми глазами — тоже не знал. По его мнению, такой ассортимент в аптеке был всегда. Аптека больше напоминала склад. В большой комнате на полу стояли сундуки, бочки, ящики, а на широких полках вперемешку лежали образцы товаров, по которым ползали мухи. Запах специй был настолько силен, что у меня заслезились глаза. Основной вклад вносила ваниль. Наверное, у аптекаря нюх притуплен, если может весь день терпеть такое.

— Есть у тебя вино гренаш? — спросил я.

— Нет, — ответил он. — Слышал, что испанцы делают такое, но никогда не пробовал. Никто раньше не спрашивал. Наши предпочитают пиво или водку можжевеловую.

Покорнейше прошу не предлагать мне можжевеловую водку! Хуже нее только анисовка и абсент.