Я не собирался терять людей ради того, чтобы испанцы смогли проявить доблесть. Покачиваясь на невысокой волне, мы зарядили пушки вновь — и ахтеркастель галеона до уровня главной палубы превратился в груду обломков. После чего последовал залп карронад, заряженных картечью. Еще не прошел звон в моих ушах, когда на обломках ахтеркастля появился человек с белой тряпкой.

— Принимай командование призом, — приказал я Яну ван Баерле. — Капитана и офицеров на фрегат. Матросов пока загони в кубрик. Когда захватим второй галеон, заберу их. Ставь паруса и курсом галфвинд следуй на север.

Пройдя вдоль левого борта захваченного приза и прикрываясь им от пушек кораблей ост-индийской эскадры, мы вышли к корме второго подбитого галеона. Он медленно двигался к своим, благодаря уцелевшим парусам на фок-мачте и запасной латинской бизани. До них оставалось кабельтовых пять-семь, когда наши книппеля порвали все паруса, а ядра расширили пробоину в ахтеркастле, превратив из овальной в неправильную трапецию. Свои были рядом, но, чтобы оказать серьезную помощь им придется уйти в сторону островов, а потом лечь на другой галс и приблизиться. При таком слабом ветре на маневр у галеонов уйдет часа полтора-два. За это время наши пушки превратят галеон в груду обломков и поубивают многих членов экипажа. Капитан, видать, предположил, что среди трупов может оказаться и он сам, после чего решил пожить еще немного. Новым капитаном этого галеона стал Дирк ван Треслонг. Первым делом он заменил паруса и повел галеон на север.

Остальные корабли ост-индийской эскадры популяли в нас из пушек для очистки совести. Несколько каменных ядер долетели, попали в корпус, не пробив его, а чугунные отправлялись мерить глубины раньше. Видимо, порох плохой или заряды отсырели. Как ни конопать запальное отверстие, а внутри ствола все равно образуется конденсат. Поэтому я на переходе пушки держу разряженными.

Ост-индийский караван мы обогнали ночью, когда он лежал в дрейф. На следующий день увидели караван по корме. Представляю, сколько проклятий испанцы послали нам вдогонку! Ветер усилился сперва до трех баллов, потом до четырех, а на следующее утро, когда мы за ночь основательно оторвались от каравана, до пяти.

Добычу повели в Роттердам. Там нам заплатят процентов на двадцать больше, чем в Ла-Рошели и, как минимум, на десять, чем в Англии. Судя по документам, в каждом галеоне груза тысяч на семьдесят флоринов или больше. Плюс сами галеоны. Ахтеркастли у них порядком подпорчены, но тысяч за восемь-десять кто-нибудь да купит. Рассуждения среди членов экипажа о том, что удача отвернулась от меня, сменились другими: не всем дано предугадать зигзаги удачи, а капитан знает, как после долгих мытарств оказаться впереди нее и схватить за челку."