Испанского языка не хватало, чтобы передать всю гамму эмоций, а русского мата капитан, к сожалению, не знал, поэтому монолог был продолжительным. Он уже пожалел, что согласился выкупить корабль и груз.

Настоящее черное дерево я решил не продавать здесь. Отвезем в Роттердам. Там оно будет стоить раза в два дороже. Часть возьму на панели и мебель для своего нового дома."

"Деньги привезли ровно на седьмой день. Представители команды пересчитали их, отложили двадцатую часть португальской таможне. Остальное разделили на три равные части: одна — князю Оранскому, вторая — мне, третья — команде. На пай вышло чуть более пятнадцати песо. Не скажу, что экипаж сильно обрадовался, но разговоры о моей невезучести прекратились.

* * *Следующая глава в этой книге последняя. Больше книг бесплатно в телеграм-канале «Цокольный этаж»: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

47

Разговоры эти возобновились через две недели, когда мы захватили двухмачтовую каравеллу-латинас с грузом вина с Канарских островов. Судно было длиной метров четырнадцать, шириной около четырех, очень старое и плохо законопаченное. Нижний ряд бочек сантиметров на тридцать был в воде. Как сказал капитан, не менее старый, его матросы не успевали откачивать воду. Матросов было всего восемь человек.

— Не пора ли и тебе, и кораблю на покой? — спросил я, когда перегружали вино в трюм фрегата.

Он посмотрел на меня печальными карими глазами из-под седых кустистых бровей и произнес:

— У меня на содержании две невестки с пятью детьми. Сыновья утонули. Служили в эскадре Педро Менендеса.

— Что за эскадра? — поинтересовался я.

— Состояла из двенадцати небольших галеонов, теперь девять осталась. Организовали ее, чтобы с вами бороться в Новом Свете, — рассказал капитан.

— Пусть там борются, а мы здесь перехватим ост-индийский караван, — произнес я.

— Не перехватите, — уверенно заявил капитан. — В тот день, когда я пришел на Тенерифе, они пополнили запасы и пошли дальше.

— И сколько дней ты простоял там? — спросил я.

— Шесть, — ответил капитан.

Если учесть, что в темное время испанцы ложатся в дрейф и что у фрегата скорость раза в полтора больше, они оторвались на пару суток. Не догоним — домой вернемся. Рейс не задался. На зиму денег награбили — и хватит.

— Быстрее перегружаем! — крикнул я своим матросам. — Есть шанс захватить добычу посерьезнее!

Их можно было не подгонять. Наш разговор с испанским капитаном слышали несколько человек. Минут через пять уже весь экипаж знал, что мы прозевали ост-индийскую эскадру, что погонимся за той ее частью, которая идет на Антверпен. Чтобы им было не слишком обидно и грустно, я приказал открыть одну бочку трофейного вина и выставить на палубе. Вино, кстати, хорошее.