С другой стороны… что, если он сейчас не мастурбирует, а наоборот — загибается у себя в кабинете за закрытой дверью, хрипя и исходя пеной у рта? И, единственная, кто знает, что с ним происходит — это я?

От картины бьющегося в конвульсиях Матвея Александровича мне самой чуть плохо не стало. Подстегнутая тревогой, я чуть не побежала в сторону перехода в главный административный корпус, где располагались главные офисы всех факультетов и кафедр. Если он вообще успеет до туда дойти.

По дороге решила, что спрошу в приемной, пришел ли он, и если пришел, напрошусь по срочному делу. Декан слывет отзывчивым — должны хотя бы по телекому его вызвать. А если не будет отвечать, тогда уже забью тревогу…

Наплевав на приличия, заглянула, пока шла, в парочку мужских туалетов, распугивая народ и убеждаясь, что никто там не лежит на полу в кабинке, потеряв сознание.

Миновала приемную кафедры, где для голландцев и финалистов конкурса уже стоял готовым стол-фуршет с какими-то чипсами и бутылками с колой, и уже готова была нестись дальше — в деканат, в самое логово Матвея Александровича…

Как вдруг затормозила, по инерции пробежав еще пару шагов и размахивая руками, чтоб вернуться.

Вернулась.

Заглянула в широко раскрытые двери приемной.

Да так и осталась стоять с низко отвисшей челюстью, впитывая в себя самую маловероятную из всех картин, которые только могла себе представить, пока бежала сюда.

Похожий на молодого Синатру и такой же вальяжно-самоуверенный, господин декан обнимал одной рукой совершенно оцепеневшую архитекторшу из Голландии, второй же держал наполовину заполненный (или уже опустошенный им) стакан с виски.

— Вам кто-нибудь говорил, какая вы изумительная красавица, мадам Вандербекк? — по-русски спрашивал у селедкообразной дамы тягучим и сладким, как мед, «постельным» голосом.

Мадам Вандербекк ожидаемо не отвечала и только и делала, что поправляла его руку, все время норовившую спуститься ей на задницу. А вокруг хихикали, шушукались и тихонько доставали из сумок телефоны, явно намереваясь превратить декана в очередную «Любу-звезду-ютьюба».

Глава 5

Думать надо было быстро.

Точнее, даже не думать, а действовать.

Сама не знаю, к какой я мести стремилась, когда подливала афродизиак декану в кофе, но явно не ожидала, что он будет до такой степени невменяем.

А, еще честнее, я до жути испугалась расплаты за содеянное, о которой почему-то совершенно не думала, когда устраивала все это хулиганство.

Быть может, если я сейчас посодействую и спасу Донского от его грандиозного позора, он меня простит. Если вообще узнает, конечно, что я натворила.

Со страху икнув, я громко позвала.