А проверить стакан, камеры наблюдения — это ж святое дело. И все. Небо в клеточку, одежда в полосочку.

Единственное, что остается — это не обращать внимания. Делать вид, что ничего не происходит!

И я делала. Еще минут пять.

— Параметры комнат стандартные, дизайн европейский, потолки натяжные… — бормотала, глядя строго в лист перед собой — уже ничего не видя, просто помня, что именно там написано и, без сомнения, на ужасающем английском.

Очень надеясь, что меня давно никто не слушает, уткнувшись в свои телефоны…

Не слушает и не видит, как я дышу все тяжелее, ищу нужные слова все дольше… и постепенно поднимаюсь все выше и выше на носочках — по мере того, как рука у меня в штанах продвигается все ниже…

Однако, когда вторая, свободная рука декана незаметно подхватила мою и потащила вниз, к вздыбившейся под штанами мощной эрекции, я не выдержала и чуть не взбрыкнула."

"Спас нас обоих телефон, который я взяла с собой на сцену.

Точнее, спасла моя мама, всегда звонившая в одно и то же время — узнать, пообедала ли я, или, как обычно сожрала какую-нибудь гадость из автомата.

— Простите… это срочно… — пробормотала я.

Делая вид, что достаю из заднего кармана мобилу, вытащила наглую, уже почти добравшуюся до самого интимного руку. Одновременно, тем же движением, вытянула из брюк Матвея Александровича рубашку, сжалившись над ним, явно ничего не соображающим.

И прижимая телефон к уху, наплевав на оставленные на моем месте вещи, выбежала из аудитории куда глаза глядят.

Глава 4

Остановилась я уже на улице. Отдышалась, усевшись на первую попавшуюся скамейку, каждую секунду ожидая, что за мной выбежит наш взбесившийся, возбужденный до «помутнения рассудка» декан.

Однако, минуты шли, а он все не выбегал.

Да и как бы он узнал, куда я слиняла от него?

Чувствуя себя слегка изнасилованной, я закрыла глаза и попыталась силой воли стереть память о его руке на моей голой заднице. Не получалось — мягкое место горело так, будто его отстегали, а не помяли.

— Боже, что я натворила… — простонала, закрывая лицо руками.

А если бы это не я была, а кто-то другой — кто-то, кто не в курсе, что Донской не вполне в здравом рассудке?

И в ужасе подняла голову!

А если он делает это с кем-то прямо сейчас?! Вызвал кого-нибудь на сцену и тискает.

Или вообще затащил в подсобку и дерет там, перекинув через полку с моющими средствами?

О господи! Подорвавшись, я вскочила и побежала обратно, не вполне понимая, что собираюсь делать. Ложиться под него, как овца на заклании — только бы других не трогал? Заманить куда-нибудь и… что?!

— Не хочу я с ним спать… — бормотала по дороге, наперекор своим мыслям ускоряя шаг.

Однако, когда вернулась, оказалось, что декан уже ушел — очень быстро и в совершенно, как мне сообщили, разнузданном и непристойном виде.