Она вообще больше не должна оставаться одна. Брендон несколько раз за вечер набирал ее номер, но так и не смог дозвониться, это нервировало и заставляло волноваться.

Он отложил приборы, практически не притронувшись к еде и, вытерев губы салфеткой, выжидающе посмотрел на отца. Брендон старался не пропускать приглашений отужинать с родными, но сегодня у него категорически не было времени. Если бы не важная встреча с Палмером, Брендон ни за что не поехал бы в ратушу. Он ведь практически вышел из здания, но был цепко перехвачен отцом, который настаивал на совместном ужине. Двадцать минут он покорно выжидал, когда можно будет начать ту самую важную беседу, к которой апеллировал отец. Всё, время подошло: Брендон выразительно поднял брови, чем вызвал улыбку Адама.

– Ну откуда в тебе столько нетерпения! – беззлобно пожурил Адам, делая маленький глоток из бокала.

– В году всего триста шестьдесят пять дней – боюсь не успеть.

Патрисия тепло улыбнулась сыну, по-матерински любуясь им. Брендон был их единственным ребенком, любимым и желанным, для которого были созданы все условия, чтобы вырасти выдающимся человеком. И сегодня их стремления и мечты сбудутся. Она была рада и бесконечно гордилась сыном.

– Через три года выборы в сенат, – издалека начал Адам, – и тебе пора задуматься о твоей политической карьере. – Брендон молчал, поэтому он продолжил: – Я сегодня разговаривал с сенатором Лавалем: он полагает, сейчас очень благоприятное время, чтобы начать работать в этом направлении. Ты поедешь в Вашингтон под начало Кеннета, а через год выдвинешь свою кандидатуру от штата Нью-Йорк. Ее поддержат, – уверенно заявил Адам и весело добавил: – Но драка за штат будет жесткой!

Брендон выслушал предложение отца и, тщательно взвесив открывавшиеся перед ним перспективы, заговорил:

– Я хоть и люблю драки, но не могу сейчас уехать из города.

– Сын, это хорошая возможность…

– Я знаю, папа, – остановил его Брендон, – и тем не менее остаюсь.

– Это же твое будущее! – не выдержала Патрисия. – Ты ведь к этому шел все эти годы!

– Ты права, мама, – он легонько сжал ее руку, – но иногда я чувствую, что из-за своих амбиций упускаю нечто более важное.

Патрисия беспомощно смотрела то на сына, то на мужа, потом непонимающе охнув, потребовала:

– Адам, вразуми же его!

Он в ответ невозмутимо отрезал кусочек от сочного идеально прожаренного стейка и, положив его в рот, стал тщательно пережевывать. Патрисия, не выдержав, всплеснула руками, и только тогда Адам сказал:

– Дорогая, наш сын – взрослый человек и только ему решать, что делать со своей жизнью. Кстати, говядина сегодня восхитительная! – Адам отрезал еще кусочек, а Брендон поднялся, поцеловал шокированную мать и быстро покинул гостиную. Его ждали дела.