Его ждала Трейси.

–//-

Трейси выключила мобильный телефон и бросила обратно в сумочку, сжимая в ладони связку ключей. Марко сказал, что она срочно нужна ему, а она так боялась встречаться с ним, но отказать не посмела. Трейси боялась его. После жуткого убийства Тэсты она уже была не так уверена, что он не причинит ей вреда. Марко яростен, безжалостен и мстителен, это его натура. То, что притягивало к нему людей и одновременно заставляло на интуитивном уровне опасаться. У него было понятие о мужской чести, весьма своеобразное, но очень для него важное. А она, Трейси, проехалась по этой самой чести, словно на танке, и если Марко узнает – ее ждет та же судьба, что и Пола Тэсту."

"Трейси судорожно обняла себя руками, будто колючий мороз ледяной волной прошелся по телу. Она ведь всего лишь встречалась с мужчиной, но оказалась втянута в такие дела, о которых раньше только читала в книгах или видела в фильмах. А сейчас эти события ожили: наполнились красками, запахами и обрели лица, и Трейси не нравилось, во что превратилась ее жизнь. У нее было ощущение, что дамоклов меч висит прямо над ее головой, что опасность ходит след в след, а смерть буквально наступает на пятки. С этим надо что-то делать.

Она развернулась: за ней скоро приедут, нужно спуститься к парадной. Как бы Трейси ни боялась, но позволить зародить в Марко подозрения было бы ошибкой. На кону слишком много жизней – своей она могла бы еще рискнуть, чужими – нет. Она не знала удастся ли ей выйти из игры невредимой, но надеялась, что хотя бы живой. Надеялась, что человека в Марко больше, чем зверя…

И этот зверь сейчас метался у него внутри, раздирая в клочья душу, прогрызая себе путь наружу. Марко держал его под контролем, но испытывал почти физическую боль от этой борьбы. Он застыл у окна, как ледяное изваяние, рассматривая ночное небо, звездное и холодное, как и его сердце. Он считал минуты до момента, когда к нему привезут Трейси. Ждал, когда сможет взглянуть в ее лживые глаза. Ежесекундно бросал взгляды на большие механические часы, желая быстрее увидеть ее и понять, что чувствует в их последнюю встречу.

А ведь он послал за ней Тома. Марко коротко, неприятно засмеялся, царапая даже свой слух. Участь Тома Гана была решена и больше не волновала, волновала только она: его собственная Мадонна, святая шлюха, неверная любимая, продажная сука. Сейчас важна была только Трейси Полански.

Марко услышал стук каблуков – через мгновение дверь отворилась, и появилась она. Он медлил всего секунду, затем повернулся, охватывая Трейси взглядом, всю целиком: тонкая блузка льнула к телу, приятно глазу облегая высокую грудь хозяйки; классические брюки со строгими стрелками не делали ее меньше женщиной, наоборот, еще больше показывали, что перед ним хрупкое нежное существо.