Нырнула в своё горе в одиночестве, не пожелав разделить его со мной. Но чему же я удивляюсь, ведь клятвы у алтаря произнести её вынудили. Я и мой отец. Люди, которые могли помочь, но сотворили с ней зло.

– Прости, сын, – отце налил себе в стакан ещё бренди. – Теперь уже ничего не сделаешь. И я больше не знаю, как тебе помочь удержать её.

– Я найду Аню.

– Лучше отпусти. Мы и так принесли ей слишком много боли.

Слова отца дёрнули крюком по нервам, но я уже сорвался с места. Я разыщу её. Найду. Я всё сделаю правильно.

* * *– Снежинка, пожалуйста! Это очень важно!

– Рома, послушай…

– Яна, я прошу. Я должен поговорить с ней, понимаешь?

Снежинка вздохнула, но всё же сказала, что, скорее всего, Аня может быть в небольшом сквере у озера. Это их с дедом место, где они часто гуляли, когда она была ребёнком, кормили уток и болтали о науке.

– Привет, Белый, готово?

По пути к озеру я заехал к Валику. Тот как раз вернулся с встречи по одному разбирательству, и в офис уже не поехал.

– Рома, ты уверен? – спросил он обеспокоено, просунув голову в окно моей машины.

– Увереннее некуда. Давай уже.

– Ну смотри. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Белов протянул мне бумажный пакет, который едва ли не обжёг пальцы. Но так нужно. Так правильно.

Она сидела у небольшого пруда на старой деревянной лавке с коваными завитушками. Влезла с ногами, обняв колени и уложив на них голову. Я увидел огненную гриву, рассыпавшуюся по плечам, и в груди что-то сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Конверт жёг руку.

Я подошёл и молча сел рядом. Как же мне хотелось прижать её к себе и сказать, что всё будет хорошо.

– Рома? – Фенек подняла голову.

Бледная, с потухшими глазами. Слёз не было, но ведь это только хуже. Женщины должны уметь плакать. Так они справляются. Но не Аня.

– Где твой телефон?

– В озере.

– Поэтому ты не знаешь, что твой дед очнулся. Мне позвонили ровно три минуты назад.

Аня спустила ноги на землю и резко судорожно выдохнула, согнувшись пополам. Я едва сдержался, чтобы не обнять её, не встряхнуть как следует, заставив прийти в себя. Но я ведь обещал себе давать ей выбор.

– Предстоит реабилитация, но операция прошла успешно, и наркоз тоже последствий не оставил. С ним всё будет хорошо, Фенек.

– Спасибо.

Аня посмотрела мне в глаза, и, наверное, впервые я увидел в них настолько искреннюю положительную эмоцию. Её глаза никогда не лгали, но они всегда швыряли в меня правдивым презрение, злостью, болью. Даже страстью, как в столь далёкий позавчерашний вечер. Но теперь они смотрели с благодарностью.

И я нашёл в себе силы. Потом тысячу раз пожалел об этом, разбивая в кровь кулаки о стены, вливая в себя литр за литром жгучего пойла. Но всё равно сделал.

– Держи. Это тебе, Фенек.

Положил между нами жёлтый бумажный пакет и ушёл не оглядываясь.