Почему эта курица снова лезет к моей жене?

— Ты кем себя возомнила? — выхватываю ее в коридоре и заталкиваю в первый попавшийся кабинет, к счастью, там никого нет.

— Убери грабли, Березин, — Марина бесится, отталкивает меня, — вали к своей жене, а меня лапать не смей. Ты свой шанс упустил!

— Да ты на хрен мне не сдалась!"

"— О, как, — ухмыляется, — то-то же у тебя колом стояло, когда ко мне приехали. А теперь все, сдулся?

Я никогда не бил женщин, но сейчас хочется отвесить ей оплеуху.

— Ты угрожала Кире?

— Я? Угрожала? — отвечает вопросом на вопрос, — ты в своем уме? Я похожа на дуру, которая будет устраивать разборки с тупорылыми женами? Если она идиотка и приняла тебя обратно, то это ее проблемы. Могу только послать венок и соболезнования.

— Зачем ты к ней ходила? — рычу.

— Хотелось поближе посмотреть на курицу, ради которой ты меня опрокинул.

— Посмотрела? Убедилась, что и в подметки ей не годишься?

— Ну-ну, если бы не годилась, то ты бы не увивался за мной все это время. Так ведь, милый?

Она снова бьет в цель, и это бесит до дрожи. Я хочу забыть обо всем, что натворил, а дрянь продолжает напоминать, издеваться.

— Еще раз к ней сунешься, и…

— И что ты сделаешь? — нагло вскидывает брови, — прогонишь меня? Так я сама уйду.

Она отталкивает меня в сторону и проходит мимо, задевая плечом. Немного прихрамывая на одну ногу, скрывается за дверью, а я со всей дури бью кулаком по стене.

Дура! Тупая овца. Кем она вообще себя возомнила?!

Радовало только одно, что еще несколько дней, и она навсегда свалит с этой работы, а заодно и из моей жизни.

После этой стычки меня просто трясет. Кое-как дорабатываю день, пытаюсь найти якорь привычной жизни, за который можно зацепиться, чтобы не унесло в открытый океан.

Сам не знаю, как, но меня заносит в супермаркет. Покупаю продукты. Много. Хочется забить холодильник, купить вкусного, того, что любит Кира. Хочется на шашлыки. Хорошего вина в постель. Торт «Прага».

В голове какой-то винегрет из мыслей.

Зависаю на семейной паре, неспешно совершающей покупки. Мужчина и женщина, нашего с Кирой возраста, с коляской, в которой сопит розовощекий малыш. И снова затапливает горечь.

Я был уверен, что у нас с Кирой все будет. И дети, и совместная старость, и дом в деревне на берегу реки.

А теперь это становится призрачным и почти нереальным.

Я все испортил.

Не могу поверить, что за одну единственную ошибку придется расплачиваться всем. Не хочу в это верить.

Звонок от жены настигает меня уже на пути домой. Света нет. Лифт не работает. Кире страшно. Я прошу ее дождаться меня и вытапливаю педаль газа в пол.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​ Смешная она. Сильная, смелая, а вдруг испугалась темноты. Никогда не замечал за ней такого.