А я уехала…прости…

Рыдает, а Кира гладит ее по спине, и еще умудряется успокаивать.

Мы сталкиваемся с ней взглядами. Я без слов умоляю меня простить, а в ответ ноль. Никакого отклика.

Это конец.

Мне нечего ей предложить, а ей ничего от меня не надо.

Потом появляется Мила со своим мужем. Вадим — первоклассный адвокат. Он тут же говорит, что будет представлять ее интересы на суде и впрягается в работу.

С ним Кира в надежных руках, но мне от этого не легче. Потому что все вокруг при деле, и только я мотаюсь, как никому не нужный кусок говна.

А чуть позже приводят Прокину.

Она вздрюченная, перепуганная, бледная, как поганка. На лице одни глазищи огромные остались.

— Это все ты виноват! — кричит она, заметив меня, — ты!

Я наблюдаю за тем, как ее волокут в следственный изолятор и медленно опускаюсь на кривую, скрипучую лавку.

Прокина права. Во всем виноват только я.

Только под утро Киру отпускают. Она измученная, уставшая. Видно, что ей больно — не смотря на лед, которым ее щедро снабжали все, кто мог, щека опухла и налилась синевой, губы запеклись. Обезболивающее не помогало.

Я с трудом поднимаюсь на ноги. Надо отвезти ее домой, проследить. чтобы все было в порядке…

Сука, почему раньше не следил? Сам себе готов морду набить. Но сожалеть поздно.

Делаю к ней шаг, пытаясь найти хоть какие-то слова, но в этот момент в помещение заходит еще один мужик. Здоровается с присутствующими. И со следователем, и с парнями, задержавшими Прокина. Какой-то Карпов. Он почему-то в курсе всего, и это меня чертовски напрягает. Особенно, когда слышу, как приобняв мою жену за плечи, произносит:

— Идем, я отвезу тебя

— Я сам ее отвезу, — влезаю в их милый разговор, но Кира хладнокровно произносит.

— Я с ним.

— Кир!

Она отмахивается и позволяет другому мужику себя увести, а я смотрю ей вслед и понимаю, что все. Конец.

Что бы я ни сделал, какие бы слова ни говорил — все это бесполезно.

У меня был миллион шансов остановиться и все исправить, но я с завидным упорством просирал каждый их них.

Через пару дней мне удается встретиться с Прокиной. Я хочу знать только одно. Какого хрена она натворила?

— Ты думал, я проглочу обиду, заткнусь и тихо свалю в туман, чтобы не мешать вашему идиотскому счастью?

— Ты подожгла кафе!

— Твоя сучка подставила меня перед начальником. Я отомстила.

— И за это приказала своему отмороженному брату ее избить?

— Нет, избили ее из-за тебя. Из-за того, что вел себя как святой, хотя ничем не лучше меня. Это твоя вина!

Я вспоминаю тот взгляд, которым она наградила меня после скандала. Почему я его не принял всерьез, не связал с угрозами?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​ Слишком много в последнее время «почему».