Потом поднимается из-за стола, отходит к окну, долго рассматривает проезжающие внизу машины:

— Андрей Михайлович…

— Будь моя воля, я бы уволил не ее, а тебя, — глухо произносит он, — как ты вообще мог? Как посмел?

— Ничего у нас с ней не было.

Оборачивается, смотрит исподлобья, и у меня слова в горле застревают. Он похож на моего отца. Тот смотрел так же.

— Почти ничего.

— И Кира узнала?

— Да, — через силу признаюсь и отвожу взгляд.

— И как она? — горько спрашивает Михалыч.

— Ну как… ругается….

— Ругается? — переспрашивает он.

— Ну да.

Я не могу сказать о том, что время ругани прошло, и теперь настала эра пустоты. Язык не поворачивается. Кажется, что если озвучить, то все станет еще хуже. А я не хочу хуже. Я хочу обратно, в то время, когда дома было хорошо, тепло и уютно. Когда жена встречала меня ласковой улыбкой, и за ребрами не гудело и не давило при каждом движении. Спать хочу нормально, прижимая Киру к своему боку, а не таращиться в потолок, раз за разом прогоняя в голове тот момент, как она встретила меня у подъезда.

— Березин…Если бы ты только знал, как сильно я в тебе разочарован.

Я снова вспыхиваю. Блин, да что такого-то, ё-моё. Да, гульнул, облажался, что мне теперь, повеситься что ли? Можно подумать, все вокруг святые, и ни с кем такого не случалось. Хотя Михалыч точно не гулял, он свою Галину боготворит, несмотря на то, что лет тридцать уже вместе."

"Наверное, если бы он сам был с грешком, то все прошло бы проще, а не так мучительно, что я сижу и холодным потом обливаюсь.

— У нас ничего серьезного не было.

— А это не важно, Алексей, было не было. Если ты допустил саму мысль о том, чтобы встать на этот путь, если сделал хоть небольшой шаг в этом направлении, то уже изменил.

— Да не изменял я!

— Не успел? Все вскрылось раньше времени? — бьет прямо в цель.

— Зря я пришел, — поднимаюсь со стула, — извините.

— Сядь, — он приказывает ледяным тоном, — и слушай внимательно.

Я не смею перечить. Сижу, будто кол проглотил.

— Я уберу Прокину. И не приемлю романов на рабочем месте. В моем отделении нет места сотрудницам, которым некогда лишний раз проверить документы, но полно времени, чтобы лезть к женатым мужикам.

— Спасибо…

— Это не ради тебя, и уж тем более не ради того, чтобы прикрыть твои косяки. Это ради Киры. Я не хочу видеть разочарование в ее глазах и краснеть, если вдруг пересечемся на улице. Она замечательная.

— Да, мне повезло.

— Зато ей не повезло. Вместо нормального мужа достался долбоящер, который не в состоянии беречь и уважать.

— Я берегу…

Он отмахивается и продолжает:

— Хорошо, что у вас детей нет. Разведут быстрее.

— Никакого развода не будет.

Он ухмыляется как-то не добро и даже с сочувствием:

— Ты очень плохо знаешь свою жену, Березин, — кивает на дверь, выпроваживая, — хорошего дня желать не буду.