А теперь…

Как слышу ее писк, так тут же хочется сползти под стол или запихать поглубже. И духи уже кажутся плоскими и липкими.

Смех? Дурацкий!

Фигура? Обычная.

У меня будто очки с глаз спали. Дурман увлеченности спал, оголяя скучную правду. Обычная девка, доступная, которая на какой-то миг показалась интересной. Я не знаю, чем она меня пробила, как сподвигла на то, чтобы начал творить херню, но сейчас это наваждение напрочь рассосалось.

Только до Прокиной это почему-то не доходит.

Зачем звонить, писать, навязываться, если мужчина не хочет продолжать общение? Хотел бы — нашел способ и время встречаться дальше. А я уже прямым тестом сказал, что все. Разве что на хрен не послал, хотя, наверное, стоило бы.

После очередной попытки прорыва я не выдерживаю и иду к Михалычу. Пусть увольняет ее или переводит в другой офис, куда угодно, только подальше от меня!

Захожу в приемную и снова напарываюсь на Прокину.

Завидев меня, она медленно поднимается:

— Леша…

От ее голоса, томного и с придыханием, передергивает. Холодно киваю ей и проскакиваю мимо, не обращая внимания на растерянный взгляд, и плотно прикрываю за собой дверь в кабинет.

— Алексей? — Андрей Михайлович поднимает брови, выказывая удивление, — чем обязан?

— Извините, что без предупреждения, — вытираю руки о брюки. Почему-то ладони вспотели, и сердце глухо в груди. Бум, Бум, БУМ!

Как меня все это раздражает! Я чувствую себя нашкодившим пацаном, которому надо покаяться перед строгим учителем. Возможно даже прилетит по заднице, а деваться-то некуда. Прокина по-хорошему не понимает!

— Проходи, присаживайся, — он улыбается, а глаза внимательные. Старый лис чувствует, что меня потряхивает, и не скрывает своего интереса, — рассказывай, что тебя привело ко мне?

— Проблемы.

— По сделкам?

— Если бы, — дергаю галстук, который как будто затягивается с каждым мгновением все сильнее и сильнее, — я по семейному вопросу…

— По семейному? Что-то случилось с Кирой? — в голосе прорезается искренняя забота. И я чувствую, как от подкатывающего стыда немеет язык.

— Все хорошо с Кирой…то есть не очень…то есть не совсем.

— Прекращай мычать! Давай ближе к делу.

— Я бы хотел попросить вас об одолжении. Не могли бы вы уволить Прокину.

— Что? — он хмурится, пытаясь понять, зачем мне это нужно, — при чем тут Марина?

— Понимаете…у нас возникли сложности из-за нее.

Он не отвечает секунд пятнадцать, а потом на его лице появляется дикое изумление:

— Ты что, закрутил роман с моей помощницей?

— Нет! — на автомате возражаю и тут же бездарно краснею под тяжелым взглядом.

Михалыч смотрит на меня, как на душевнобольного.