— Ну они же рабы… Чего?.. — девушка явно поняла, к чему я клоню, но изменять своим убеждениям не планировала.

— А психи — значит, мы? — уловил мою мысль Дунай.

— Ну… Э-э-э!.. Но я-то не раб! Значит, меня нельзя! — возмутилась деваха, повергнув нас в состояние лёгкого шока.

Хотя, сука, своеобразная логика у неё была, да… Как ни горько это признавать, но в обществе, расслоившемся на свободных и рабов, права у всех разные. И одних можно бить, наказывать, пытать. А других — пальцем тронуть не моги!

Правда, у меня было что на это возразить.

И я возразил:

— Это там ты не раб! А тут будешь рабыней! Понимаешь, какой пердимонокль получается?

— Да ладно… Нельзя так! — не поверила она.

 — Вы же не будете женщину обижать?

— Да не женщина ты, а особь охамевшая! — неожиданно возмутилась Сандра. — Дайте-ка мне нож, я ей сама ухо отчекрыжу! Проклятая эксплуататорша!..

— Но-но-но! — попросил Дунай, пока Прокачун и Мелкий сдерживали нашу поборницу эфемерной справедливости. — Без уха ей нас плохо слышно будет! Мы лучше с пальцев начнём.

— Ну так что? Куда ты так спешила? — а я решил, что пора продолжить допрос.

— Туда! — девушка указала на восток.

И поскольку враньём этот ответ не являлся, я задал уточняющий вопрос:

— А зачем?

Но девчуля оказалась тем ещё упрямым бараном. Предупреждений не понимала, в пытки не верила. И продолжала с усмешкой отбрёхиваться.

— Да просто… Гуляла!

— Дунай, режь ей палец! — решил я.

— Дай-ка ручку, какую не жалко! — ласково попросил Дунай.

— Эй! Иди на хрен! — возмутилась пленница, спрятав руки за спину. — Сам себе отрежь что-нибудь… Ну эй!..

Последнее относилось к Серому, который снова от души влепил ей по спине прикладом.

— Руку дай! — потребовал Дунай, выжидающе глядя на Галину.

— Да пошли вы! Вы же шутите!.. — у девушки затряслись губы, а глаза наполнились влагой.

Есть женщины в русских селеньях… А, в отличие от них, бывают вот такие дуры! Видимо, в компенсацию — чтобы жизнь мёдом не казалась.

Мой дед обычно говорил, что такие люди обожрались «этодругина». Хотя, как юрист, самую малость изучавший этику, могу точно сказать: у них просто мораль дикого племени готтентотов. Если она кого-то ограбила, побила или убила — это хорошо.

А если её кто-то хочет побить, ограбить и убить — это очень-очень плохо!..

— Куда ты, лять, шла⁈ — рявкнул Дунай, показывая своё умение быть обходительным с женщинами. — Какая у тебя задача была, Галя⁈

— Я-а-а-а!.. Должна была о ва-а-а-ас предупреди-ы-ы-ы-ыть! — разревевшись, ответила та.

— Кого ты должна была предупредить? — поинтересовался я.

— На-а-а-аших! Они к Алтарю-у-у-у-у пошли-ы-ы-ы-ы! — ответила эта готтентотская дурёха.

Женские слёзы действуют на мужчин.