Грабя «корованы»…

Они пришли ближе к вечеру.

Караван наших врагов спешил. Три десятка рабов, тащивших тюки, еле переставляли ноги, но упорно шли. Впрочем, объяснялось это легко. Все рабы были связаны одной верёвкой за лодыжки. И если кто-то начинал замедляться, тормозя других — тут же получал палкой по пятой точке. А это, наверно, больно…

Торговцы и вооружённые бойцы распределились в дороге так, чтобы никто из рабов не пытался сбежать. Ни о какой разведке и речи не шло. Нужно было контролировать подневольную рабочую силу. Они так и не заметили нас…

Первыми залп дали арбалетчики.

Следом, пока болты ещё летели в воздухе, поднялись из укрытий мушкетёры. Пока они целились, болты нашли свои цели среди вооружённых людей. Над караваном понеслись крики боли, и несколько человек упали. А с обрыва уже летели новые болты — из второй партии заряженных арбалетов.

Грохнул дружный залп пяти мушкетов. Рявкнули ружья и винтовки. А следом в ответ полетели болты и каменные пули. Правда, били торговцы вразнобой: видимо, слабо понимали, что происходит. В то время, как впереди каравана и позади него грозно тявкали винтовочные выстрелы.

И враги, как подкошенные, один за другим падали на землю.

Я увидел, как прямо ко мне несётся какой-то южанин с заряженным арбалетом. Дозагнал патрон в ружьё, быстро высунулся — и выстрелил куда-то в центр фигуры. Этого хватило, чтобы тот больше никуда не бегал.

Опять перезарядка. И новый выстрел. Врагов, оставшихся на ногах, было не так уж много. Да, мы убили далеко не всех. Но большинство ранений были опасными. Наши арбалетчики отлично пристрелялись за прошедший день. Поэтому если попадали, то так, чтобы противник уже не встал.

А винтовки были той грозной силой, которая заставила врага искать укрытия, а не стрелять в ближайшие цели.

Грамотнее всех поступили рабы. Они дружно завалились на землю, прикрываясь тюками, и старались не отсвечивать. А когда к ним попытался пристроиться один из торговцев — его просто вытолкнули прочь: мест нет!

Торговец, конечно, расстроился. И даже прицелился в рабов из револьвера. Правда, выстрелить не успел. Винтовочная пуля влетела ему в бок, и мужику стало не до сведения счётов с персоналом. Тут бы выжить.

Снова ударили арбалеты. А сразу после них дали залп мушкетёры. И, собственно, на том весь бой и закончился. Кто-то там в пыли и дыму пытался кричать: «Сдаюсь!» — но добился лишь того, что его по голосу и сняли.

Когда рассеялся дым и пыль, мы увидели тела врагов, раскиданные по земле. Кто-то успел добраться почти до обрыва. Несколько человек мы сняли с холма — ружьями. Остальные, где шли — там и остались. И посреди этой кучи тел высилась крепость тюков, из-за которой выглядывали испуганные рабы.