Нары здесь подняты, откроют их только на ночь. Но какие-никакие условия все-таки имеются.

– У нас в зоне кондей без дубка был, – хлопнув ладонью по железной столешнице, сказал он.

– И что, стоять приходилось? – густым голосом спросил рослый.

– Гонишь? Тут хоть стой, хоть лежи, а все равно сидишь, – хмыкнул Гена. – Теория относительности, блин...

– Какая теория? – не понял парень.

– Относительности. Это когда голову в загрузочную относят.

– Зачем?

– А чтобы мозгами загрузили.

– А зачем?

– Проехали... Я вот что хотел спросить, – обращаясь к мелкому, начал Гена. – Что за зона тут у вас? Я так что-то не очень понял. Красноповязочники беспределят, а мусора такие вежливые, аж тошнит. Козлиная зона, да?

– Красная. Была красной. Тебя вот за козла закрыли и пальцем не тронули. А раньше бы урыли... – с видом большого знатока объяснил мелкий. – Потому что порядки козлиные были.

– А сейчас?

– Сейчас... Тебя заяву заставляли подписать?

– Какую заяву?

– Ну, что на путь исправления встал. Было такое?

– Нет.

– А раньше было... Все подписывали. А Никон не подписал. Его здесь, в кондее, гноили. Почки на фарш отбили. А он все равно ничего не подписал. И барак на бунт поднял, а потом и зону «разморозил», когда новый начальник пришел. Тот права начал качать, Никона в кондей закрыл, а зона поднялась. Спецназ тут был, все дела. Прессануть нас хотели, а тут комиссия из Москвы, пресса... Короче, новый хозяин в крайняке остался, прижух конкретно. Сейчас тише воды ходит, взглянуть на зэка боится... Ну, в смысле, по закону все. И живем нормально, и на промке план человеческий, и пайка... А бузы нет, потому что Никон за этим всем смотрит. Если что не так, он чисто с хозяином вопрос решает и все выпрямляет, если не ровно...

– Кто такой Никон? В законе?

– Ну, да. Он вообще-то, «апельсин». В смысле, его на воле короновали. За деньги там или еще за что. А он тюрьму, говорят, под себя взял и здесь круто себя поставил. Братва за ним реально идет. Конкретно уважает. И если ты, например, назовешь его «апельсином», он тебе слова не скажет. А пацаны подойдут... Ну, я не знаю, что может быть. Может, ливер помнут, а может, и на пику. За Никона тут реально каждый подпишется.

– Но ты же назвал его «апельсином», – нахмурился Гена. Он уже понял, что мелкий ничего собой не представляет, серая масть, одним словом.

– Не, я так, для сведения.

– Да это неважно. Ты назвал «апельсином» реального уважаемого вора.

– Эй, ты чего? – всполошился мелкий, осознав, что напоролся на серьезный косяк.

– Да ничего. Я тебе сейчас башку откручу, чтобы за базаром следил...

Плевать Гена хотел на какого-то там Никона. Но если тот в законе, если первый в зоне человек, нужно к нему примазаться, чтобы в теме быть. Присмотреться, принюхаться, единомышленниками обрасти, на самый верх выбиться.