Абакум, в свою очередь, выпроводил своих жуликов.

– Как оно у тебя там? – беззлобно и с неловкостью спросил вор, пальцами коснувшись простыни, под которой лежал Спартак.

– Да ничего. Лепила сказал, жить буду...

– Ну давай выживай...

– Чего пришел?

– Да вот, решить надо, как нам дальше жить. Вместе решать будем...

– Это хорошо, если вместе... А то когда порознь, пространства много свободного, и наросты всякие появляются, вроде Гены Витязя.

– Витязь – беспредельщик... Много у меня к тебе претензий было, даже признавать тебя не хотел. Думал, что Сева Таежный ошибся... Нет, не ошибся. Можешь ты людей за собой повести, уважают тебя люди. Одна только претензия к тебе осталась. Скороспелый ты... Но все-таки вор. Законный. А Витязь косяк большой упорол. За вора особый спрос, поэтому я и спросил. Ты нужен здесь, вот и спросил... Общак только один должен быть...

Похоже, Абакум признал в Спартаке равного. И это решало все. Значит, и общаки можно объединить под одной властью.

– Не вопрос.

– Ты за зоной смотришь, я общак держу. Все вопросы решаем на сходе.

– Так и будет, – кивнул Спартак.

– Ну, тогда все. Конкретно потом поговорим. Вопросов много накопилось, потому разговор будет долгий. Но это не к спеху... Давай выздоравливай.

Абакум пожал Спартаку руку на прощание. И это было еще одним подтверждением того, что вор его признал. Значит, он созрел для этого. Значит, он уже не «апельсин»...

Проблем с Абакумом больше не будет. Они поделят власть, будут жить в мире. И значит, Юля здесь в безопасности. Но все-таки ей придется уехать домой. Как только поставит Спартака на ноги, так и уедет. Не место ей на тюрьме. Пусть едет домой, ждет мужа и печет пироги..."