А там, глядишь, Никон откинется, и Гена сможет занять его место. На корону он не претендует, но зону хотел бы под себя взять. И опыт у него есть, и желание.

Он не стал сильно бить мелкого – нос ему сломал да челюсть вывихнул. Но этого вполне хватило, чтобы Никон узнал об этом событии...

* * *Абакум хмурил взгляд, сжимал зубы, но это не та мина, которая вызревает при хорошей игре. Вроде бы он вызвал Спартака к себе на разговор, но при этом сам чувствовал себя гостем."

"– Общак должен быть один, – с внутренним натиском, но все-таки не очень уверенно проговорил он. – Зона одна, и общак должен быть один.

Спартак усмехнулся. Он и с Аржановым вопрос решил, и нового начальника зоны приструнил; «козлов» на место поставил, порядки воровские установил, за порядком смотрит, проблемы решает. Абакум же как бы в стороне. Числится со своими корешами в котельной, хотя реально ничем не занимается, только помещение занимает – типа, кабинет у него свой, там он и чифирь гоняет, и ночует. Петушков молоденьких к нему туда время от времени водят. Не жизнь у него, а малина. И все это потому, что Спартак не хочет обострять с ним отношения. Он сделал так, чтобы Абакума с его жуликами оставили в покое.

– Тогда и вор должен быть один, – пронзительно посмотрел на него Спартак. – Или ты скажешь, что я не в законе?

Абакум промолчал. Тогда Спартак надавил взглядом на Аркана, который до сих пор находился перед ним в долгу. Он хорошо помнил, как Аркан встрял в его разговор с Абакумом, как накосячил. Такое не прощается, но из уважения к Абакуму Спартак не стал спрашивать с него. Если же он сейчас вякнет...

Но Аркан, поджав губы, отвел взгляд в сторону. После того как Спартак «разморозил» и поставил под себя зону, глупо было идти против него. И против истины.

– Людей слушать надо, – сказал Скорняк. – Люди правду говорят. Вчера кто-то «апельсином» тебя назвал, так с него за это жестоко спросили. Не был бы ты в законе, не спросили бы. А спросили, потому что реально тебя уважают...

Спартак удовлетворенно кивнул. Слышал он эту историю. И хорошо, что Скорняк вставил ее в разговор, давая понять, что готов признать законного вора с погонялом Никон. Тем более что сам Абакум так его назвал, после того как Спартак поставил в стойло всех «козлов». Вроде бы и признал его, перекрестил, но до сих пор воротит от Спартака нос. Может, завидует, а может, через свои принципы переступить не может. Или на его деньги нос точит. Лагерный общак за ним, но насытить его у Абакума не выходит. Потому и злится. Потому и позвал, переступив через себя.

– В зоне могут быть и два вора, и три, – продолжал Скорняк. – Только кто-то главный, а кто-то в стороне...

– И кто у нас в стороне? – усмехнулся Спартак.