Поперек тела он перехвачен толстой грязной веревкой. Видимо, для того, чтобы не было слишком большой нагрузки на руки. Так он дольше не умрет. Стало быть, дольше промучается. Ног бойца я не вижу: они скрыты прошлогодней травой. Она здесь не слишком густая, но тем не менее присутствует.

Лица распятого мы не видим, голова наклонена вниз. Поэтому с этого места трудно сказать, из наших он или нет. Попросту нет возможности это разглядеть.

Он жив. Что-то стонет в полузабытьи. Пытается говорить, но слова его почти не различимы.

Охримчук вполголоса матерится. Очень хорошо его понимаю, ибо у меня на душе тоже никаких литературных выражений в настоящий момент не возникает.

В голове как-то даже не укладывается смысл того, что мы видим перед собой. Приходилось, конечно, слышать многое, да и посмотреть я уже кое на что успел. Но чтобы вот так, со средневековой жестокостью… Нет, это я как-то плохо воспринимаю.

Боец срывается с места и бежит к распятому. Следом за ним, чуть отстав, бегут и остальные. И только я словно к месту прикипел. Не потому, что я более черствый или жесткий. Нет, совсем не поэтому. Просто моя дырявая память в очередной раз выкидывает неожиданный фортель.

* * *В тот раз нас подняли спозаранку, еще даже светать не начало. Разбуженный немилосердным тычком, сажусь в спальном мешке, рука автоматически нашаривает оружие.

– Что за хрень? Кому тут делать нечего?

Темнота откликается голосом взводного:

– Всем подъем! Выход по-боевому.

Ну вот, опять какая-то фигня! Не иначе как наши лесные оппоненты учинили какую-нибудь гадость.

Но все оказалось гораздо хуже. На перекрестке дорог боевики вкопали в землю крест, на котором распяли нашего солдата.

И все бы ничего, но крест и все подходы к нему заминированы. Даже табличка стоит. Это особо утонченное издевательство. Боевики опасаются, что может подорваться кто-то из местных жителей, и тогда им не миновать разборок. Поэтому они заранее выставляют табличку, чтобы, кроме солдат, никто к кресту не лез.

Наш сапер по прибытии на место тотчас же пополз вперед. И уже через несколько минут вернулся назад несолоно хлебавши.

– Не моя тема! Там все так нашпиговано – сам черт ногу сломит! Здесь кто-то посерьезнее нужен. Это, мужики, совсем не мой уровень.

И сам взорвусь, и парня этого с собой заберу.

Особо долго рассусоливать не пришлось. Искомый специалист отыскался неожиданно быстро и оказался личностью в некотором роде хорошо известной. Дед Бабах – так его окрестили наши острые на язык умники. Задача состояла в том, чтобы в темпе смотаться на несколько километров по направлению к аэродрому, где указанное лицо и пребывало. «Уазик» рванулся с места как пришпоренный. И уже минут через двадцать мы увидели впереди блокпост у въезда на аэродром.