Вот же ж мать твою! Сызнова история повторяется? Тот Филенко остался, уж и не знаю, кто он этому – родня или однофамилец, теперь и этот туда же? И опять оглядываться назад, считая выстрелы? А вот фиг! С нами пойдет – и баста!

* * *Топот ног, хриплые выкрики – на выстрелы бегут сослуживцы (подельники?) «сотника». Камеру, поди, несут? Сейчас мы вам тут устроим съемки!

– Отставить! Занимаем оборону! Гарипов – левый фланг!

– Есть, командир!

– Филенко – тыл!

– Есть!

– Охримчук – правый!

– Есть!

– Мой центр! Без команды не стрелять! Подпускаем ближе и работаем гранатами. Потом – огонь на добивание. Чтобы никто не ушел!

– Не уйдут, – недобро усмехается Охримчук, вытаскивая из разгрузки гранаты. – Все тут лягут…

Отчего-то и я в этом не сомневаюсь.

Поудобнее устраиваюсь в проломе стены – отсюда хорошо видна большая часть улицы и бегущие по ней головорезы. Разномастно одетые, но неплохо вооруженные. А этот вид построения я знаю! Страйкболисты называют его «боевое пятно». Столпившись посередине улицы, толпа ощетинилась стволами во все стороны, даже и вверх кто-то глядит – ПВО? Супер… и как вы собираетесь из глубины строя стрелять? Внешне страшно, но и только. А МГ все это построение фиолетово – он троих солдат навылет прошивает.

Так вот, значит, какие они – сегодняшние нацисты!

В тот раз они выглядели по-другому и говорили на чужом языке. И они вторглись из другой страны.

Эти – выросли здесь, среди нас.

Сейчас мы и они хорошо друг друга понимаем. В смысле – язык понимаем, их-то идеология нам чужда, как и идеология их учителей. Ничего, у меня под рукой хороший инструмент убеждения и перевоспитания.

Для ваших предшественников его хватало, хватит и вам.

А мои фланги и тыл защищают сейчас внуки тех, кто воевал рядом в сорок третьем. Они со мною, а не среди вас. Значит, наше дело правое.

Ту войну мы выиграли.

Выиграем и эту!

– Приготовились! Огонь!"